Иоанн Богомил       

 

ПОЭЗИЯ. ДЕВСТВО VS МАГИЯ

ИОАНН БОГОМИЛ
ИОАНН БОГОМИЛ

Поэзия должна не зачаровывать, а преображать!

Общее у современных поэтов: находятся в рамках некоей саморекламной, нарциссической реальности.

Поэт – невольный нарцисс, любующийся собой при полном отсутствии духовного пути. Отречься от себя вчерашнего и принять новое мешает гордость, высокое мнение о себе.

 

Начинать нужно с очищения, с духовного катарсиса – о чем большинство творческих натур не подозревают. Более того, смертельно боятся внутренней работы над собой – боятся ‘потерять дар’. Но лучше потерять дар и остаться чистым, чем ходить с алхимической смесью в либидозных половых придатках, сублимируя ее в стихотворную форму.    

Ваш покорный слуга в каждый период своей жизни, по сути, рождался заново. Обновляюсь непрестанно, иду чередами кризисов и обновлений. 

Поэтам, должно быть, известно нечто подобное, но настоящих духовных перемен с ними не происходит. В конечном счете поэзия служит им обольщением. Заключают серьезный завет на магии слова.

В подобном творчестве ничего, кроме магии. Почти сознательная магия обаяния, магия таланта… И полная беспутность.

 

Автор лишен пути, и поэтому ничего путного (в прямом смысле) предложить читателю не может – только завлекающий гипноз рифмы и ритма. Какой-то мощно угаданный позвонок в спинном мозгу, ударившая куда-то энергия ритма, рифмы и – поле нарциссической возвышенности. Талант как магия сублимированного либидо, не более. 

Беспутность имеет следствием магические сети для читателя. Такие авторы, как Пастернак, Ахмадулина, Вознесенский, Бродский, Окуджава и пр. засасывают в нарциссическое болото своего самолюбующегося ‘я’. Магия бросается в глаза. Но любое либидо (в т.ч. сублимированное) отвращает. И выходит – чем ярче пишет, тем противнее читать (как Бродского).  

 

Другой путь

Всем недавним поэтическим кумирам, которых сегодня уже мало кто помнит, присуще абсолютное отсутствие метанойи. Ноль работы над собой. Ноль (!) заданности серьезными, последними вопросами бытия!

 

Помню, Белла Ахмадулина в Переделкино во время беседы со мной (примерно в 1987 году) мельком упомянула американского протоиерея Иоанна Мейендорфа. Для нее возвышенный священник-теолог – очередной почитатель ее поэзии. Таково нарциссическо-артистическое восприятие духовности. Белла вся окутана флером поэтического сада из искусственных роз и лилий.

Никакой духовности. Единственное, что предлагается читателю – затягивающая воронка ритмо-рифмованной магии (ах, как здорово складывает слова, ах, как рифмой владеет…). Вдохновение для нее и ей подобных – особое откровение магии.

Белла ничего не поняла, когда я преподнес ей первые книги ‘Огня покаянного’. Восприняла институционально. Ей невдомек было, что это другой путь – тот, которым душа ее призывалась идти.  

 

Нарциссическая пелена

Юноша любуется отражением в озере или в луже…  Патологически развитый жупел: самолюбование, самоявление, самооткровение.

Нарциссизм – универсальное явление. Нарцисс смотрит влюбленными глазами на свое отражение в ком-то или в чем-то. Влюблен в себя. Любуется своей красотой – любуется либидо!

Кредо нарцисса: либидо предназначено, чтобы им восторгаться, восхищаться и сублимировать его в тысячи каналов, особенно творческих.

 

Нарциссическая оболочка, нарциссическая пелена стоит вокруг самолюбующегося юноши, самолюбующейся девушки. Поэту придается нарциссическое тело (подобное другим тонким телам: бессмертному, световому, но жупельного происхождения), которое колдоватая душа, пользуясь музыкологией рифмы и ритма, обрамляет разного рода выкрутасами и виньетками. 

Что такое магия? Любование жупельным шариком. Человек упивается исходящим от него шармом, обаянием и творческой способностью облекать магию шарма и обаяния в слова, живописные полотна, музыкальные партитуры, танец… Либидо сублимируется в магию, а затем магическим путем выливается в ту или иную творческую форму.  

 

Апостолы поэтического разжжения

НАРЦИССИЧЕСКАЯ ПОЭЗИЯ – ПУТЬ, ОБРАТНЫЙ СТАРЧЕСКОМУумножение в себе бесплодного самовлюбленного начала.

Рифмующие метаморфические магини – Цветаева, Ахматова, Ахмадулина – мастерицы нарциссического автопортрета, блистательные нарциссы. Готовы сидеть в тюрьме и даже положить жизнь за несомую ими ‘истину’ (по сути, за свое романтизированное видение себя!)... что угодно, лишь бы не расстаться с жупелом, на котором держится их дар.  

Без радиоактивного шарика в чреслах не мыслят поэзии, слеплены на нем. 

Выходит, поэты – адепты духа, противоположного старчеству и девству! Апостолы поэтического разжжения. Отсюда бесславный конец кумиров целого поколения.  

Все стариковские болезни – слепота и шизофрения Ахмадулиной, паркинсон Вознесенского… – следствие того, что ради творческого процесса не угашали, а разжигали, до старости поддерживали жупельное начало.

 

Девство угашает жупел и, соответственно, избавляет от тысяч болезней.  

Какая благая кончина у духовных! Живут до ста лет и больше. Дивен лик столетнего старца, прекрасно работает голова... Почему? Угашен жупел!

Увы, людям невдомек...  

Иоанн Богомил, 28.06.2016