Блаженный ИОАНН БОГОМИЛ   

 

ГРААЛЬ ЗАПОРОЖСКОЙ СЕЧИ.

Соловецкий атаман Пётр Кальнишевский

Соловецкий атаман Запорожской сечи Петр Калнышевский
Соловецкий атаман Запорожской сечи Петр Калнышевский

     Когда в XVIII в. была уничтожена Запорожская Сечь (по приказу фаворита Екатерины II, новороссийского генерал-губернатора князя Потемкина), бывший его любимец великий казачий атаман батька Петр внезапно пожаловал на Соловки с 25-летним сроком. За ним шли шесть унылых подвод со скарбом последнего кошевого Запорожского казачьего ордена Пресвятой Девы Марии.

 

Среди икон в золоте, серебряных монет и драгоценных Евангелий три тысячи золотых сердец, верных его, следовали за ним. В Оптиной не было такого почитания отцов, как у запорожских казаков. Любовь к Батьке – любовь Сына Божия к Отцу Небесному.

 

Ежедневный паек атамана Кальнишевского составлял рубль из его же привезенной казны, что в пятьдесят раз превышало пайку обычного зэка (две копейки). Мог атаман одним пальцем снести архипелаг или купить ставропигиальный монастырь, но Бог пожелал собрать сюда лучшее, элитное воинство Свое.

О, радость, братья! Святой Петр Кальнишевский привлек на Соловки сферу Запорожской Сечи. 25 лет в одиночной камере чего-то стоят.

 

* * *

Бессмертное казачье воинство – орден Пресвятой Девы, непобедимый. В земные дни у них была репутация: бессмертные, необоримые. Басурманы-турки трепетали при одной мысли о приближении воинства бессмертных. Сама Пресвятая Богородица шла с ними, когда казаки летели в бой на конях с развевающимися хоругвями.

 

Монахи с 50-летним опытом аскетического подвизания казались жалкими ничтожествами по сравнению с этими бессмертными воинами Святой Киевской Руси. От них исходила огненная сила. Сказывают, батюшка, исповедовавший одного из бессмертных, отвернул голову, чтобы не быть сожженным огнем уст исповедующегося казака.

 

Так вот где завершилась великая история Запорожской Сечи, этих уходивших в небо и возвращающихся на огненных колесницах! Они пожелали остаться над Соловками.

И пока на земле святому зэку Петру Кальнишевскому выделяли по серебряному рублю в день на питание, множилась золотая непочатая казна, играли сиятельные зори. Воскресали из мертвых воины Запорожской Сечи и один за другим приходили в одиночную камеру к батьке Петру, склоняли перед ним буйные головушки и рыдали. И отец обнимал их, и слышалось как из акафиста: «объятия отчие отверсти ми потщися...» И внимал голосам ангельским в ночных молитвах.

 

Дева-Мать Запорожской Сечи сопровождала воинов-девственников. Женщинам сюда не было допуска. Жизнь воина с малолетства рассматривалась как постепенное посвящение Богу, как школа бессмертия. Казакам вменялась жизнь без греха как условие победы над врагом. И Сама Кошевая Богородица, Приснодева-Победительница ходила с ними за принесенные Ей обеты. А вера у запорожцев была такая, что творила чудеса. Жили и побеждали по вере. Выживали – по вере. Вступали в сражение – по вере.

 

Не надобились им ни походные церквушки, ни заезжие попы. Ангелы Запорожской Сечи в золотых одеждах с мечами стояли справа и слева над храмом отца Петра Кальнишевского.

 

Еще придет время, когда их устав будет принят как руководство. Их огнекрылая живая вера, их слепленность по образу самой Пречистой Девы, их прекрасная любовь к бессмертной Матери станет идеалом для грядущего поколения. Верим, Богородица Запорожской Сечи будет так же близка нашим воинам и девам в белых одеждах, как близка была тем трем тысячам, что восшествовали на Соловки за отцом своим Петром Кальнишевским.

* * *

И вот 110-летнему  приходит срок освобождения...

Но вот она, радость победы над страхом смерти! И вот она, сила богатырская! Батька Петр говорит им:

«Нет. Здесь провести мне остаток дней».

 

Покинул бы кошевой Соловки, оставила бы и Сечь Запорожская золотые веси соловецкие. Вот оно, великое соловецкое собирание! Три тысячи венцов его сподручным, а ему – великий, – за стойкость и слезы. Огненная свадьба!

 

Атаман Петр не вкушал земной пищи неделями и месяцами. Просил его не трогать. Перед его взором проходила славная история Сечи Запорожской, и к великому батьке притекали дети на поклон, под благословение: «Прости, отец, отпусти грехи. Бог в твоем лице».

 

Не променял бы святой отец наш Петр Кальнишевский хоромы своей одиночной камеры на Соловках уже ни на какие роскошные графские поместья и дворцы. Сидел на камне, опершись на ржавое кольцо (к нему привязывали старообрядца, как пса, на чугунную цепь), и писал гусиным пером что-то. Приходили ангелы и брали белый свиток из рук атамана Кальнишевского: письмо не чернилами, а слезами. О победах бессмертного войска в Запорожье, под Полтавой, под Кривым Рогом...

Все победы неслись на Соловки...

 

 

Из книги Блаженного Иоанна Богомила "Соловки - Вторая Голгофа"