Блаженный ИОАНН БОГОМИЛ

 

Рождение Богоматерью нового человека на Соловках

   Откровение Серафима Умиленного, патриарха соловецкого

«Посвящение России Божией Матери на Соловках – вот где оно совершилось.

Иного выбора в те годы не было: покров и удел Владычицы Небесной, растоптанный под Ее стопой враг человеческий – или срамота и гибель.

 

От Соловецкого креста черпается посвящение России Пресвятой Богородице. Как мы, соловецкие, иного выбора не имели – покров Пресвятой Девы, или гибель в руках вражиих – так для всего мира вскоре.

Ей я обязан тем, что выжил, пережил смерть, – говорит владыка, – победил самого дьявола, и не сломил меня злобный его рык».

 

«Проходя второй срок, уже падал на колени и благодарил Господа. Чаял белотканных одежд невесты, слез горячих. Не боялся смерти. Предвкушал блаженные часы благоговения и предстояния.

В Тайшет (на второй срок) ехал, как на свадьбу – томился в миру».

 

«Бог попускал последнюю степень немощи и нищеты. Уходили силы, останавливалось само дыхание. А затем как бы вливались теплые потоки, и немощи как рукой снимало. И благодать подавалась, какую невозможно получить никак иначе, но только проходя через порог смерти».

 

«МИР ГРЕХА ПРЕКРАТИТ СВОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ ВНЕЗАПНО».

 

«Видел я, как среди адских скорбей выковывался в горниле огненном новый человек, рождался человек преображенный. И видел Совет Пресвятой Троицы, Его премудрость, определившую для избранных кратчайший путь к преображению – Соловки. Кому мог – открывал. На кого Пресвятая Дева указывала, тому шел и возвещал.

 

Богоматерь многих здесь взяла в особый Свой удел. Приходила, помазала, называла любимым чадом и говорила, что призовет в свой час в удел Свой, только необходимо претерпеть земные скорби. Что видит как любящая Мать их страдания и в скорбях близка, как никогда. Богородицу Матерь Рыдающую, Добрейшую добрых любили мы и ждали, не чаяли души в Ней. И в годы явлений Ее, особенно в 1939г. жили мы от явления до явления, осмысляя сказанные Ею слова».

 

«С глухой тоскою смотрели мы на кремлевскую красную церковь, как называли мы образование митрополита Сергия. Разве познали отмирские священники благодать Божию? Открыты ли им были высоты и восшествия? Говорил ли им Господь? Десятки наших братьев сподобились слез и прозрений Симеона Нового Богослова, а в миру не оставалось священников, выдерживающих хотя бы суд праведности. И снова и снова постигали смысл страданий: иначе не может быть явлена слава Божия. Положено поскорбеть».

 

«Спасением на Соловках служило страстное помазание. И несмотря на грязь, вшей и смрад параш, были мы счастливее всех смертных. Счастливее вас даже, верующих. Тяжесть некая спала с нас. Пресвятая Дева объясняла: совокупной соловецкой жертвой прощен первородный грех Адама. Был он искуплен жертвой Сына Ее единородного, Спасителя, в Иерусалиме, но с тех пор столько грехов совершило человечество, что потребовалась вторая Голгофа.

И при Ее словах испытывали мы изумительную легкость и парение, как бы ходили в другом теле, в высотах первозданного Адама. Ангелы, сопровождающие Богоматерь, с великим удивлением взирали на работу, производимую Ею, Премудростью Божией, и неустанно восхищались Ею».  

 Соловецкая дева Феврония

Владыка Серафим рассказал про женщину, убитую при групповом изнасиловании. О нее гасили окурки и злодейски закололи штыками. Среди этих злодеев особенно выделялся один садист-маньяк. Уже осужденный за изнасилование на Соловки, учил других, бесноватых. Лицо ее было изуродовано, глаза выколоты, – сплошное кровавое месиво.

Были насильники так пьяны, что забыли убрать следы преступления и ушли. А на следующий день, придя, увидели ее лежащую в чистых одеждах, с зажившими ранами – как деву прекрасную. Садист тот бросился было на нее, как его ударило, словно током, и парализовало, и упал замертво. А когда пришел в себя, перекрестился и стал кричать, корчиться, стонать, причитая, прыгать, показывать куда-то пальцем, рвать на себе одежды, лаять, как пес – сошел с ума... Его здесь же пристрелили дружки его, опасаясь, что свои же узнают, и дадут срок.

Потом она исчезла. Ее назвали Соловецкая дева Феврония. 

 

«Были случаи, когда исчезали заключенные. Лагерная охрана очень боялась этого. Их искали с овчарками, автоматами, прочесывали лес, заглядывали под нары, устраивали групповые допросы, угрожали, требовали выдать, думали, скрываются где-то. А их забирали ангелы живыми на небеса, и я потом видел их стоящими, как свечи, над соловецкими бараками и о нас молящимися».

 

Владыка показывал, как в ангельском теле он много раз возносился над Соловками.

«Мог ли я служить старые каноны по древним книгам? Соловки требовали своих песен. И сердце принимало только то, что шло от ангелов».

«Величайшая из тайн: облечение России в ризы Богородицы уже свершилось. Мои явления, говорила Пресвятая Дева нам на Соловках, взывают к святости и обязывают к перемене человеческого существа. Но прежде должны пожечься грехи, наступить разочарование в путях дьявола и быть услышан зов Божий».

 

Вокруг отца Серафима распространялось блаженство. Только чувствительные раненые души входили в сопереживание его блаженства и порой просто не отходили от него, как бы примагниченные к его вечности. Пили от тех же рек, от которых пил он. 

* * *

Царство Божие было не просто близко, как возвещал Предтеча перед земным служением Господа, – 

НО УЖЕ НАСТУПИЛО.

Вместе с огненным прижиганием старых ран Россия преображалась в славу Грядущего во Имя Господне. 

 

Из книги Блаженного Иоанна Богомила «Соловки – Вторая голгофа»

________________________________________

 

Серафим Умиленный Соловецкий является последним русским царем Михаилом Романовым (1878-1971), в пользу которого отрекся от престола Николай II. Чудом выжив после неудачного расстрела коммунистами в Мотовилихе под Пермью в 1918 году, укрылся от большевиков в Белогорском монастыре на южном Урале, там принял монашеский постриг и священство. В апреле 1925 года в Москве тайно хиротонисан в епископы патриархом Тихоном.

В Белогорском монастыре был наставлен тремя великими белыми старцами и получил благословение на особый крест: 39 лет заключения на Соловках. Жил под именем Серафима Поздеева с документами умершего монаха.

В невыносимых скорбях и окружении серафимого братства Михаил-Серафим прошел уникальный путь преображения, достигнув наивысшей ступени духовного совершенства – стал одним из великих христов Второй Голгофы, отцом и пастырем миллионов зэков Гулага.

Выйдя из лагерей, жил под надзором в Бузулуках под Оренбургом.  На успенском одре возблагоухали мощи.