Михаил Второй  Романов –  Соловецкий Серафим Умиленный

 

Блаженный Иоанн Богомил

 

Революционные события разворачивались стремительно.
Отречение Николая Второго от власти за себя и за несовершеннолетнего
наследника сына Алексея в пользу брата Михаила явилось для всех полной неожиданностью. К тому же это было нарушением закона.
С дороги в Могилёв Николай Второй посылает телеграмму брату, которая, однако, так до него и не дошла:
«Петроград, Его Императорскому Величеству Михаилу Второму.
События последних дней вынудили меня решиться бесповоротно на этот крайний шаг. Прости меня, если огорчил тебя и что не успел сообщить. Остаюсь навсегда верным братом.  Горячо молю Вышнего помочь тебе и твоей Родине.
Ники.»

Третьего марта  тысяча девятьсот семнадцатого  года в десять  часов утра в квартире князя утятина открылось совещание по обсуждению вопроса, объявлять ли возложение на себя Михаилом
Романовым императорских обязанностей или не объявлять. Многие советовали Михаилу Александровичу власть на себя не брать. Однако Михаил Романов после совещания, трезво оценив ситуацию в стране, отложил решение о выборе формы правления страной до Учредительного собрания.
Михаил Александрович считал, что выполнил свой долг так, как он его понимал.


После Октябрьского переворота Петроградский ВРК  тринадцатого  ноября  тысяча
девятьсот семнадцатого  года рассмотрел вопрос об аресте и переводе Михаила Александровича из Петрограда в Гатчину или Финляндию.

В феврале тысяча девятьсот восемнадцатого  года, в связи с германским наступланием на
Петроград, бунтарскими настроениями масс и другими событиями Совнарком на заседании девятого  марта  тысяча девятьсот восемнадцатого  года рассматривал вопрос о судьбе Михаила Александровича.
В тысяча девятьсот восемнадцатом  году красные сослали Михаила Романова в Пермь.
Но большевитское начальство приходило в ярость от того, что конвой испытывает столь явную преданность к ссыльному великому князю. Состав охраны меняли дважды. Но обаяние великого князя было неотразимо, и новый конвой уже спустя несколько часов тоже был готов присягнуть ему на верность. Однако то, что этот человек до сих пор остается в живых, служило источником тревоги для большевицкого правительства. Даже отрекшийся и сосланный, он подобно своему брату, внушал страх.
Летом тысяча девятьсот восемнадцатого года был отдан приказ о казни и назначена команда из пяти красноармейцев – расстрелять.
«Трижды хотели арестовать меня и не могли войти. У них дрожали руки. Морды были красные, полупьяные, налитые как у пиявок. В лицах их читался страх»
(из откровения владыки Серафима.)

Михаил понимал, куда его ведут, и обращался к Царице  Небесной. Помутнилось что-то в природе, мгновенно зашло солнце (даже в архивах было отмечено). И по дороге начало что-то твориться. Моросил дождь, небо поблекло. Злодеи беспокоились. Для храбрости выпили, зная кого берут.
С великим князем, слывущим богатырём, с командующим Дикой дивизией не легко им. У Жужгова дрожали поджилки. Марков, возглавлявший бандитов, крепился, сжимая в кармане наган. Колпащиков, сущее ничтожество, куда-то провалился. И вместо него взяли рябого паренька, полового из трактира, повара из столовой товарищей.

Телега со скрипящими колесами, за ней другая. По дороге в Мотовилиху в пьяном угаре они куда-то угодили.  Конь дико заржал, подпрыгнул, телега скособочилась и упала на бок, а потом
перевернулась, накрыв рванную пьянь. Одного придавило бортом, другому мешок ударил в голову.
Тяжело и грузно застыли на месте.
 Невредимый Михаил Александрович спокойно отступил на несколько метров. «Ну!» – сказал бесстрашно, испепеляя взглядом. Им стало страшно, что князь не бежит, и они стали стрелять в него.

(Из откровения Владыки Серафима)
"Подтверждаю. Не могли расстрелять. Стреляли двадцать раз. Дрожали руки. Осечки. Один упал от пьянства в обморок, у другого – три осечки.
Были пьяны уже во время ареста, а один пил прямо в телеге по пути в Мотовилиху. Их охватывал ужас. После двадцати выстрелов бросились бежать, побросав оружие, боясь, что я их застрелю, поскольку обо мне шла молва как о новом Суворове среди солдат. Я с презрением выбросил оружие и ушел.

Да, я Михаил Александрович Романов в прежней жизни. Монах Михаил (Серафим) Поздеев и архиепископ катакомбной церкви и высший иерарх среди двенадцати братьев Огненной "Церкви"  в российских небесах, апокалиптический судья и венчанный от Вышнего"
.

Судьба младшего брата Николая Второго, великого князя Михаила Александровича, более чем кого-либо из многочисленного семейства Романовых, овеяна романтизмом и таинственностью. Тем не менее она мало известна современникам.
Михаил Александрович оказался последним императором на Российском троне, – со второго по третье марта  тысяча девятьсот семнадцатого  года, сохраняя за собой право на восприятие верховной власти, что послужило главной причиной его похищения и тайного «убийства» в ночь с двенадцатого  на  тринадцатое  июня  тысяча девятьсот восемнадцатого года под Пермью.

Он был на  десять лет моложе своего брата Николая Второго
. (Михаил Романов родился  двадцать второго  ноября  тысяча восемьсот  семьдесят восьмого года).
Многие замечали его воспитанность и сходились на том, что по своей природе это был
чрезвычайно скромный и застенчивый человек, тяготившийся своим собственным высоким положением. Что, впрочем, не помешало ему стать блестящим офицером, отличным наездником и спортсменом, слыл театралом и заядлым автолюбителем.
Несмотря на свой покладистый характер, Михаил Александрович был способен на поступок и самопожертвование. О своих значительных событиях в жизни Михаил Александрович делал записи в своем дневнике на протяжении многих лет.
В годы Первой  войны Михаил Романов в звании генерала-майора был на фронте, получил Георгиевский крест, командуя так называемой «дикой дивизией», позднее – вторым кавалерийским корпусом.

Последние представители Романовых Николай и Михаил искали  Грааль.

Им была открыта тщета византизма. Подолгу размышляли они о причине заката православной монархии и приходили к одному печальному выводу: подставили династию Романовых
православные попы, надо менять Россию.
И Николай, передавая царство Михаилу, передал ему и жезл жемчужинный со словами:
«Ищи истинного царства Российского – и возродится род наш».

Серафим Умиленный (в прежней жизни последний русский царь Михаил Романов) никогда не отказывался от Российского трона и вывел Россию в обновление, исполнив просьбу своего старшего брата.

Последний русский царь Михаил Второй Романов не был расстрелян в Перми большевиками в тысяча девятьсот восемнадцатом  году. Пуля не взяла великого князя Михаила Александровича.


Михаил Романов, много наслышанный о Белогорском монастыре, оставшись в живых,
окровавленный, около пятидесяти вёрст брёл, не прекращая обращения к Царице Небесной, вспоминая месторасположение Белогорского монастыря, пока не постучался в его двери.
Ему открыли. На следующий день его видению предстал светлый белогорский старец Николай, ставший его первым путеводителем в царство православия святых, его наставником о Белой Руси третьего тысячелетия. Долго думали,как быть, чтобы избежать тотальной слежки коммунистов?
Расстрелы производились регулярно.
Решили дать имя одного из расстрелянных монахов – совпало с Михаилом Поздеевым, расстрелянным недавно, простоватым удмуртским монашком из поселения Дебёсы.

Старец Николай, отрыв тайну вечной Руси и посвятив последнего царя в образ истинного монарха помазанника, посылает его к патриарху Тихону.
Отравленный красными врачами, Тихон призывает Серафима Поздеева и, зная, что он последний русский царь, хиротонисует его за три дня до своей кончины.
Патриарх благословляет вести помазанных путём мученичества
и катакомб и, по сути передает ему патриарший жезл.

Последний царь ведёт народ  путем мученичества на Голгофу.
Чудодейственно проводит тридцать девять  лет на Соловках, побеждает красного дракона. Коммунисты ничего не могут с ним сделать.  Больше полувека был патриарх Соловецкий в солнечном архетипе славяно-теогамического двора, среди белогорских и позднее соловецких старцев. Из них: старец Иоанн, почитаемый главою, Варфоломей, Досифей, Святолюб, Мирослав и ещё  двенадцать , не желающих называть свои имена.

Судьба Михаила Романова неслыханна, невероятна, сенсационна.
Изучение его судьбы представляет не столько историческую ценность, сколько исключительную важность для судеб России и всего  человечества третьего тысячелетия.



По материалам книг Блаженного Иоанна

 

 

Бузулукский юродивый

От романовской отрекся империи деспотов.

На Соловецкую голгофу по-патриарши восшествовал.

25 лет на ней царствовал с графинюшкой Натальей Брасовой.

Во встрече в Париже заключенным было отказано.

 

Сама Царица Небесная ему покровительствовала,

а с нею добрых духов неземное правительство.

Увел отечество к преображению отец Дикой дивизии

по исполнении 39-летнего срока и миссии.

 

На смертный одр приходил юродиво к Наташеньке,

за женушкой в билокации трогательно ухаживал.

В 1951-м в приюте для буйнопомешанных

навещал ее, исцелял, встречей обнадеживал.

 

Расстрел пережить под пермскою Мотовилихой –

не таблетки глотать, миленький.

39 лет по баракам анзерским чудотворствовал,

здесь и там огненным являлся апостолом

с чашей, с бинтами. Врачевал всецелительно.

И вокруг братские рождались обители.

 

Гробик замироточил, как только последние забили гвоздики

в октябре ненастном поздней осенью.

Плакали ‘лихорадки’: ‘Остались одни-одинешеньки!’

 

А Серафимушка восхитился в чертог Добробоженьки.

 

Из книги Блаженного Иоанна Богомила "Соловецкая открытка"

 


Перейти в разделы: СТАТЬИ     ПОЭЗИЯ