Блаженный Иоанн Богомил

 

Раскрытие тайны Соловецкой Голгофы.

Горький и малые христы

 

Горький – имя в ряду Сталин-Ленин. Псевдоним в точности отражает носителя. Что ж ты, Горький, не загоревал во время соловецких потемкинских деревень?

 

Тогда сработал дореволюционный жандармский стиль даже среди бандитской вохры. Смекнули, как задурить усатого туберкулезника, писателишку средней руки. Зэков приодели, накормили-напоили. Задача: произвести впечатление фирменного тюремного рая для преступников.

Кругом кровь, стоны. Земля дрожит от безмолвных криков. На лицах ужас... Где же твое писательское чутье, обостренное зрение, необходимое даже для посредственного автора? Что ж ты, Горький, не восскорбел, не огорчился, когда десятилетний мальчик ценой жизни(!) бесстрашно рассказал тебе правду о том что действительно творится на Соловках? Заключенные – смертники. Едва ли кто выдерживает больше недели. Трупы скидывают в ледяной ров. Специально привезли экскаватор-трактор, чтобы рыть могилки...

 

Максим Горький о соловецких чекистах: 

"Я не в состоянии выразить мои впечатления в нескольких словах. Не хочется, да и стыдно (!) было бы впасть в шаблонные похвалы изумительной энергии людей, которые, являясь зоркими и неутомимыми стражами революции, умеют, вместе с тем, быть замечательно смелыми творцами культуры". (ред.)

 

Воспоминание зэка: 

«Тогда, во время приезда Горького, группу молодых заключенных собрали на встречу с писателем, предварительно строго запугали, дабы те не брякнули лишнего. Но одному юноше все-таки удалось переговорить с писателем наедине, где он рассказал о зверствах, творящихся в стенах монастыря и исправительных методах надзирателей. Ведь мог же он взять хотя бы этого парня, не взял. А его потом охрана забила до смерти..." (ред.)

 

Сказалось плебейское происхождение. Приучился лицемерить. Промолчал из приличия. Схитрил, сделал вид... и написал восторженный очерк. Бог ты мой, какое преступление! Лучше бы не родиться на белый свет, чем, будучи призванным сказать правду (долг совестного писателя), из сталинского страха солгать самому себе. Предал миллионы! Нет бы добиться встречи со Сталиным и врезать правду-матку. Сталин бы образумился, не тронул им же слепленного, раскрученного ‘классика’.

Месяцы проводит на фешенебельных западных курортах. Лечит больные легкие.

Пошлый роман ‘Мать’ – рабоче-крестьянская матерщина типа статуи Мухиной на ВДНХ.

 

 * * *  

Простая истина: 

ДОСТАТОЧНО ЗАМУЧИТЬ И УБИТЬ ОДНОГО,

ЧТОБЫ ВЫНЕСТИ СМЕРТНЫЙ ПРИГОВОР ВСЕМУ ОБЩЕСТВУ

 

Человек по-христиански (взято из финикийских источников) – образ и подобие Божества. Одного состава. По-древнеирано-гиперборейски – эманация света, свет от Света, и ипостась Божества. Иначе, – БОЖЕСТВО. 

УБИТЬ ЧЕЛОВЕКА – ПРЕСТУПЛЕНИЕ, РАВНОЕ УБИЙСТВУ БЕССМЕРТНОГО БОЖЕСТВА.

После одного (!) проклятого убийства наступит трехдневный мрак и очистительные бедствия.

  * * * 

 

Чего стоит строй, при котором сажают, пытают до смерти, убивают как скот на бойне неповинных, наиболее аристократичных представителей благородной интеллигенции? Бунт паразитов-шаромыжников, воров, аферистов, барыг, разномастных сволочей.

 

Не читал я ‘климов самгиных’ и не смотрел мхатовского ‘Дна’. Без Горького ясно, на какое дно опустилась Россия. Не адское ли дно Гулаг? Хуже только северокорейское чучхе и маоцзедуновские китайские лагеря, где на заключенного смотрели как на полутораметровую крысу. Без суда и зазрения совести стреляли в затылок и сбрасывали в ров. Несчастная жертва скатывалась в яму, часто еще живой. А над ним с десяток ему подобных корчатся в предсмертной агонии... Так может быть только на адском дне.

 

Умирал в тяжелейших голгофских муках малый анонимный христос-мученик... Как ему не воскреснуть во дни светлого воскресения? Как не сподобиться успенского богоматеринского одра?

 

Где ж, Горький, твое писательское чутье? Писателю вверено просвечивать сквозь нагороженные декорации и дешевые (для отвода глаз) постройки. Писателю должно смотреть в существо окружающего. Иначе он дешёвка, литературная проститутка. Поганый тип, хуже одесского бандита Мишки Япончика, наводившего ужас на окружающих. Выполнил директиву ‘партии-народа’ и верховного чудовища с прокуренной пастью: сделать очерк для вида. Мол, построили в сибирской глуши рай земной.

 

 * * *  

На соловках затравленные пытками и муками ЗЭКИ СОТНЯМИ ВОСХИЩАЛИСЬ НА НЕБЕСА В РУЧЕНЬКИ УСПЕНСКОЙ БОГОРОДИЦЫ. Не каменное капище – живой храм в честь живой Успенской Божией Матери! Смертный одр превращался в успенский, а успенский – в Брачный. Невестушке надо было стать скелетиком-тридцать-кг с горящими глазами, чтобы сподобиться белых риз и шествия с возжженной негасимою свечою в Брачный чертог. Вот где продолжение христианства.

 

Лучшее, что было в православном священстве, погибло на Соловках. Честь и слава тихоновской ветви византийской ортодоксии, трижды произнесшей анафему над услужливыми подлецами.

Чудодейственно три их грамоты дошли до Москвы, должно быть и до кремлёвского кабинета Усатого Параноика, вдыхающего дым от сожженных человеческих тел. И задрожала земля от ужаса! Чуть не покатился в своём рабочем кресле главный железнодорожник Разломанных Путей, где живыми шпалами лежали замученные зэки. А над ними по металлическим рельсам катил локомотив с первомайским девизом ‘За Родину! За Сталина!’

 

Где апостолы сметливые? Где бесстрашные гении типа Льва Толстого, способные смотреть в суть вещей? Прозревать и видеть, несмотря на лютые запреты надзирателей? (Сталинскую вохру покрывали другого типа надзиратели – епископы. Всегда в сговоре с самыми преступными, мафиозными элементами.) Так и оказалось замолчанным самое страшное преступление всех времен.

 

Немцы вскоре после Второй Мировой покаялись в фашизме. Даже папский престол после нашего блистательного XXXIV Собора кулуарно, от имени монсегюрского католического епископа признал ошибкой гонения на катаров.

РОССИЙСКАЯ ТАЙНА ЗАМОЛЧАНА

Но священный Байкал крови человеческой, Святоозеро, на дне которого миллионы оледеневших скелетиков, всероссийская кошмарная усыпальница не может пройти бесследно.

 

Если вы хоть что-то понимаете в христианстве, должны поверить в страшную и великую тайну Голгофы: ЗАМУЧЕННЫЙ ДО СМЕРТИ, РАСПЯТЫЙ ПОЗОРНОЙ СМЕРТЬЮ ХРИСТОС ВОСКРЕС ИЗ МЕРТВЫХ.  А Соловки – прямое продолжение иерусалимского затмения.

 

Взойдет однажды над Соловками Китеж-град. А над ним – Соловьиная гора. Полмиллиона соловчан сподобятся удела христова воскресения. 

Непролазную непроглядную тьму осияет свет, слепящий недостойных. В прямом смысле ослепнут, оглохнут и сгинут с лица земли.

А в ком еще жива совесть, кто способен жить по последней правде, героически противостоять зомбированным обывателям (стоят у края пропасти) – не только выживет, но приобщится к лику воскресших соловецких зэков.

 

Не Россию только – весь мир спасла Вторая Соловецкая Голгофа, мученики концлагерей корейских, китайских да невинные страдальцы владимирских централов... Несть им числа, – если внимательно вглядеться в т.наз. пенитенциарные заведения различных государств...        

 

     Из книги Иоанна Богомила "Соловки – Вторая Голгофа"

 

Заказать книги и диски:  "Колирия"   "Книги России"  Обратная связь 

 

Перейти в разделы: 

Откровения Богини Девы Матери         Богомильские святые

Аутентичные лики божеств                    Соловецкая сокровищница

Поэзия Грааля                                        Музыкальное исполнение  

Книги Иоанна Богомила                         Страница «ГИПЕРБОРЕЯ»  

 

Мироточение иконы Соловецкая Добрейшая добрых
Мироточение иконы Соловецкая Добрейшая добрых
                                               Созерцание Брачного чертога
Созерцание Брачного чертога
Отче Превышенебесный, Аве Сладчайший Отец, одр готов для невесты, крест и венец
Отче Превышенебесный, Аве Сладчайший Отец, одр готов для невесты, крест и венец
Лестница на Секирке, где сброшенные в мешках зэки возносились успенскими вратами в Брачный чертог
Лестница на Секирке, где сброшенные в мешках зэки возносились успенскими вратами в Брачный чертог
Серафим Умиленный, патриарх соловецкий, 39 лет Гулага
Серафим Умиленный, патриарх соловецкий, 39 лет Гулага
Богиня-Дева-Мать Доброго универсума
Богиня-Дева-Мать Доброго универсума