Блаженный Иоанн Богомил

 

Два старца великих, богатырей соловецких:

Серафим Соловецкий (последний русский царь Михаил II Романов), 1878-1971,

и Ершов Михаил Васильевич, 1911 – ...жив поныне.  

Два царя Гулага в ОзерЛаге.

Серафим Соловецкий и Михаил Ершов

Михаил Ершов, царь Гулага. Нар. худ. России Тутунов А.А.
Михаил Ершов, царь Гулага. Нар. худ. России Тутунов А.А.

 

Встречались ли Серафим Умиленный с Михаилом Васильевичем лично? Не знаю.

Общались в духе. Оба были на ОзерЛаге, оба исходили Гулаг вдоль и поперек (Михаил 12 лагерей поменял!!!) – всю его землю, политую кровью, освященную стонами мученическими.

Важно другое: вместе восхищались в огненном столпе на премирных литургиях, вознося Чашу Золотенькую.

 

Расскажу о Михаиле и Серафиме

Серафим – патриарх Второй голгофы.

Михаил – царь Гулага, один из двенадцати огненных иерархов второголгофских в синклите Серафимовом.

 

Встретились они впервые загодя... А долго пребывали вместе в ОзерЛаге в 1953-м – вместе служили Брачную вечерю.

На земле встречаться не могли – не было возможности. Но сколько времени проводили вместе премирно да в лесу, а больше – на солнечной Брачной вечере соловецко-гиперборейской, восхищаясь на десять метров над бараком...

А паства какая! Миллионы приходили и внимали. И даже вооруженная охрана причащалась!  Вохра смиренно выстаивала в очереди с заключенными, чтобы причаститься из рук мелхиседекова священника и исцелиться... 

Служили т.наз. превознесенную трапезу.   

Серафим Соловецкий Умиленный, победитель Гулага. Нар. худ. России Тутунов А.А.
Серафим Соловецкий Умиленный, победитель Гулага. Нар. худ. России Тутунов А.А.

О, соловецкие брачные вечери,

благодатью Светла Духа отмеченные.

Благодать на благодать зашкаливающая.

Концлагерь превращается в божеств обиталище.

 

Рукоположение Михаила

Серафим Умиленный, патриарх соловецкий, рукоположил Мишеньку сначала в священники, а затем в епископы...

Благодать стояла густейшая. Рукоположение на небесах совершалось по чину небесному в десяти метрах над землей.

 

Храмов земных не было. Михаил и Серафим служили в столпе огненном. Творили чудеса. Восхищались на небеса с золотенькою чашей, а дальше спускались аж на дно озера, поднимали усопших и воскрешали их. Оба владели билокацией и уходили иногда на недели... 

 

Ходили вместе в Гиперборею и Лайтенстоун. Если вход в Атлантиду находится в пещерах под Эфесом, в 20 км от Соловьиной горы,  то вход в Гиперборею находится на Соловках.  

Христос гиперборейский и Матерь Божия являлись им. Христос повествовал об Отце чистой любви, показывал уделы гиперборейские. Творили отцы наши чудеса...

 

Тайное имя

Посвящая Михаила в бельцы (духовный чин вечного девства), спросил Серафим: 

– Как наречь тебя для благодатной работы?

Мишенька помолился и говорит:

– В честь старца моего, отца ненаглядного, Платоном именуйте.

Серафим разрыдался и запел: Платонушка, ах, Платонушка! Чашу Христову испил ты до донышка… 

Рукоположил его Серафим. Но Михайлушка и до того еще был добрым пастырем! Говорили о нем в народе:

Духа Светлосвята в полноте даров

несет старчик наш Михаил Ершов.

А печать Духа – особая доброта

царского помазанника, нашего христа.

Трезвение, премудрость и девство предпочтительно

для полноты Духа Светлосвята наития.

 

Где являлся – точно духом святым веяло. Ладно бы просто облагоухалось все кругом в домах, лампадки зажигались... Дыхание Духа водворялось! Царство небесное сходило на землю. Простые крестьяне полуграмотные преосенялись благодатью! Умилялись и рыдали, бросались в ножки друг другу, целовали, обнимали...

 

Михаил и Серафим в запредельном Гулаге

Обожали друг друга. Имели оба полноту Духа Светлосвята, равную силу и благодать. Чада их даже путали. Михаил настолько проникся байками и рассказами Серафима, что отписывал в письмах своим чадам частенько то, что Серафим ему рассказывал – непонятно, под каким именем, от третьего лица...

 

Общая была у них судьба в Гулаге. Общей была и... любовь к Гулагу (!).

Не хотели уходить на волю. Говорили:

– Нет нигде такой священной благодати, как в лагере!

Себе ничего не приписывали. Благодаря мученичеству Второй голгофы, на их глазах творились чудеса.

– А у нас в Гулаге избыточествующая благодать, какой хватит сто миров окормить! Запредельное страдание в человеческом порядке разрешается благодатью великой мученической...

 

Михаил говорил Серафиму:

– Гулаг, отец, – самое святое место на земле. А в миру благодать уйдет.

– Ты и оставайся в зоне, – отвечал Серафим.

Пророчествовал последний русский царь нашему царю богомильскому, царю гулаговскому – Михаилу Васильевичу Ершову:

– Я выйду, а ты не выйдешь, пока мир не переменится. Ты нужен здесь. Добротой и святостью победишь Гулаг.

 

Я выйду, а ты не выйдешь’ – и не вышел. СИДИТ И ПОНЫНЕ В ЗОНЕ (!), восхищается на престолы с градуляционным жезлом в руках. Видит, пребывая в мировом Гулаге, что происходит – и придет одним из первых.

‘Не выйдешь, пока мир не переменится’. – А мир переменился! Мировая ось повернулась в сторону подобрения!

‘Ты нужен здесь’. Понятно почему – миллионы невинно осужденных. Кто же помолится о них? Кто за них заступится? Кто чело помажет, утешит? ‘Ты нужен здесь’.

А дальше – Мишенька надолго запоминает эти слова Серафима:

‘Добротой и святостью победишь Гулаг’.

Прибавлю: в том числе и мировой Гулаг победишь добротой и святостью своею.

 

...Когда Серафимушка освободился – сильно тосковал по Гулагу в Бузулуках. Уже не восхищался в царских ризах преблагоуханных с золотенькою чашей над землею, а лежал юродивым в грязной луже, изображая пьяненького, благодатью причастной полный...

 

Мог и Михайлушка десятки раз освободиться.

Охранники не раз видели, как старец проходил сквозь стены. Видя, что перед ними великий чудотворец, разрешали ему открыто покидать тюрьму, причем на любой срок. Кругом болота да снега, куда бежать?

Согласно письмам и свидетельствам Михаила, вохра отпускала его в лес аж на два километра без сопровождения! Его-то, у которого была репутация опаснейшего рецидивиста, ‘без охраны не оставлять ни на минуту’... Скрывали от областного начальства.

Понимали: НИКУДА НЕ ДЕНЕТСЯ ОТЕЦ ОТ СВОИХ ДЕТЕЙ.

 

Замолвил бы словечко – давно освободили бы. Оставался сознательно. Питался благодатью мученической, столь избыточествующей, что не знал, как ею распорядиться, как передать ее человечеству...

Михаил в письме: ‘Если бы я жил в миру, не смог бы оказать и сотой доли помощи людям, как здесь. Не зовите меня в мир. Я здесь отец и врач. Меня батей называют и отцом добрым’.

 

Серафим рукоположил его в епископы на ОзерЛаге. Михаил, в свою очередь, рукополагает больше 50 учеников. Есть в интернете фотографии: Михайлушка, уже лысенький, с бородкой царской двойной, сидит среди семи-восьми учеников. Это рукоположенные им священники Гулага. Из них одни так и не вышли, другие освободились и служили в миру... 

 

Из книги Блаженного Иоанна Богомила «Золотые ключи спасения человечества»