Блаженный Иоанн Богомил

 

Пушкина потрясала личность Пугачева щедростью и величием. Пушкин увидел в ‘бунтаре’ образованнейшего, интеллигентнейшего человека. Через Пугачева он желал доискаться до гиперборейских корней отечества, что сверхсознательно выражал в своих поэтических опытах... 

Не дали: слишком велика была цена правды для романовского двора.

 

Убийство Пушкина и раскрытие тайны Емельяна Пугачева

Пушкин, автор труда ‘История пугачевского бунта’.
Пушкин, автор труда ‘История пугачевского бунта’.

    Говоря о величайших тайнах истории, сокрытых и забытых, списанных со счетов, нельзя не упомянуть таинственную кончину нашего национального светильника Александра Сергеевича Пушкина.

Смерть поэта на дуэли была подстроена Николаем I и его окружением из страха, что Пушкин, работая над трудом о Емельяне Пугачеве, докопается до правды и обличит фальсификации Екатерины II, ее страшную роль в искажении образа России.

Царь Петр III Федорович не был убит. Собрав войска, он пошел войной на романовскую Московию. Екатерина презрительно нарекла его Пугачевым. – Ред.

Вот причина, по которой власть убрала Пушкина, изъяв при этом его неопубликованные записи.

 

Вечная слава в народе

Затронув своими преобразованиями самые глубинные архетипические гиперборейские корни, Петр III заслужил вечную славу в народе. Народ его благодарил и помнил. Негасимые лампады зажигались перед домашними иконостасами, но еще больше – свечи в сердцах. И чем больше клеветали на Петра III, чем больше его ненавидели и гнали романовские римские временщики, тем больше разгоралась в народе любовь к богоизбранному царю.

Спустя полвека после Пугачева брожение в народе не прекращалось. Не только западные династии, но и русское просвещенное общество, не говоря о простом народе, подозревали Романовых в нелегитимности.

Восстание декабристов дало властям понять: необходимо упрочить свои позиции, для чего соорудить новую версию истории.

 

Возникает потребность реальной оценки ‘пугачевского бунта’. Выбор Николая I падает на Александра Пушкина, выпускника Царскосельского лицея, талантливого поэта, журналиста и писателя. Ему предлагается написать официальную версию событий в том ключе, который продиктует сам монарх (разумеется, в екатерининском).

Выделяется огромная по тем временам сумма – 20 тысяч рублей (за 5 целковых можно было купить человека). Цель – успокоить умы. Слишком велико преступление и нестираема память величайшего из светильников. Но поэту намекают: его версия не должна выходить за рамки романовской доктрины.

 

Пушкин согласился писать о Пугачеве. ‘Мужицкий царь’ занимал его внимание. Как народный бард, Пушкин, наш поэтический Моцарт, уловил в его судьбе тему №1 и тайну №1 русской истории, и всем существом пытался разгадать ее.

 

Царь цензурирует книгу

Николай I объявил себя личным цензором историографа и требовал предоставлять ему едва ли не каждый лист написанной хроники. Александр Сергеевич вначале дал своему труду название ‘История Емельяна Пугачева’. Николай переименовал в ‘Историю пугачевского бунта’.

Удивительно: впервые в русской истории царь собственной персоной цензурирует книгу! Поручив Пушкину написать заказную версию (реальная личность ПетраIII составляет угрозу для дома Романовых, поскольку в народе бродят разговоры о том, что царь жив поныне; прибавьте сюда же слухи о гиперборейском старце Федоре Кузьмиче, бывшем царе Александре I), Николай полагает, что талантливый и яркий очерк ‘первого российского поэта’ убедит народ в том, что Пугачев был самозванцем.

 

Пушкин рассчитывал, что, написав лояльную ‘Историю’, получит милостивый допуск в засекреченные архивы. Напрасно: доступа туда не было никому. Николай I знал содержание архивов, хранивших память о том, что Петр III не был убит, но собрал войска и пошел войной на романовскую Московию. Царь понимал: правда о ПетреIII и гипербореях-деспозинах на русском престоле разрушит романовскую (римскую) династию.

В архивы Пушкина не пустили. Зато разрешили посетить донские степи, Оренбург, Ростов… После ‘пугачевского восстания’ прошло не больше 50 лет, еще были живы многие очевидцы и участники тех событий.

Впоследствии царь сильно пожалел об этой своей ошибке.

 

Романовские мифологемы

Отправившись в поездку, Александр Сергеевич столкнулся со страшной картиной. Ему рассказывали, как екатерининские каратели уничтожали целые селения. Сжигали, вешали, рубили головы всем, кто знал истинную картину событий, встречался с Петром III... Многие тысячи людей были казнены за малейшее упоминание имени Петра! Других клеймили, выжигали на лбу и на щеках ‘злодей-изменник-бунтовщик’, ссылали на вечную каторгу... Целые народы, хранившие память о легитимности Петра III (черкесы, адыги, запорожцы) переселялись – столь велика была тайна, которую надлежало скрыть.

Скрыть, однако, не удавалось. Кто вчитывался в романовские мифологемы, вскоре начинал понимать: переврали, запутали, оклеветали.

Сотни тысяч тогда пошли на пожизненную каторгу, как Салават Юлаев и его отец. Молились, плакали и вспоминали покровителя своего царя-батюшку, царя-зэка ПетраIII прообраз народного царя-патриарха СерафимаII Умиленного, бывшего Михаила II Романова.

Подобного масштаба массовых репрессий Пушкин и представить себе не мог.

Вторая Соловецкая Голгофа началась уже тогда: миллионы мучеников в концлагерях – и деспотическая преступница с окровавленными руками, леди Макбет на русском престоле, мужеубийца и великая распутница Екатерина II.

 

Петр III уже тогда был прославлен от Нашего Всевышнего. Являлся тысячам в духе, причащал гиперборейскими хлебами, отирал слезы, подолгу беседовал и утешал: придут на Руси светлые времена и возобладает деспозинская человеколюбивая династия, а деспоты-узурпаторы и убийцы-интриганы навсегда исчезнут.

 

Пушкин желал доискаться до гиперборейских корней своего отечества

Работая над ‘Историей пугачевского бунта’, Пушкин столкнулся с явным противоречием: образ беглого каторжника-казака никак не вязался с рассказами о нем живых свидетелей. Старики на расспросы о Пугачеве бесстрашно отвечали:

‘Для кого он Емелька-бунтовщик, а для нас – царь-батюшка Петр Федорович, – и появлялись слезы на их глазах. – Не было еще на Руси подобного доброго царя. Что ж мы наделали? Поглумились над отченькой нашим!..

Придет еще наш царь-освободитель Петр III, низвергнет блудницу Екатерину и водворится на тысячу лет. Под его правлением станем мы снова счастливым народом солнечным гиперборейским...’

 

Пушкин был глубоко потрясен такой необыкновенной любовью. Какой контраст составляли между собой восприятие народом своего царя-христа и хладнокровно-деспотическое правление Николая!

После беседы с простыми людьми поэт все больше склонялся к тому, что ‘самозванец Емелька’, ‘беглый донской казак’ не кто иной, как настоящий император Петр III в новой ипостаси – царь, оставивший престол, чтобы вернуться на него увенчанным победителем. Возможно, подозревал он, тайная миссия Суворова заключалась в том, чтобы убить Петра, а позднее сфальсифицировать дело... 

 

Емельян Рукавишников (Пугачев)
Емельян Рукавишников (Пугачев)

Какова же была личность Емельяна Пугачева, если так чудовищно стирали память о нем? Кого в действительности допрашивали? Кем был этот донской казак, напоказ казненный в Москве?

 

Пушкин так и не смог выяснить. Не сложилась у него и четкая версия. Умом проницательного историографа Пушкин понимал, что полудикий варвар с криминальным прошлым не смог бы повести за собой офицеров русской армии и одерживать одну за другой победы над екатерининскими генералами. Могут ли лучшие русские воины переходить на сторону беглого каторжанина, безграмотного мужика-вешателя?

Поэт приходил в смятение, терялся в догадках и готовился предпринять новое исследование, продолжить работу над темой, которую считал стержневой для истории России.

 

Пушкина потрясала личность Пугачева щедростью и величием. Пушкин увидел в ‘бунтаре’ образованнейшего, интеллигентнейшего человека. Через Пугачева он желал доискаться до гиперборейских корней отечества, что сверхсознательно выражал в своих поэтических опытах...

Не дали: слишком велика была цена правды для романовского двора.

 

Другая ветвь, другая династия

Тайная полиция подослала к поэту нескольких агентов. Те доносили о содержании разговоров Пушкина во время подготовки ‘Истории пугачевского бунта’: ‘Пушкин восхищается личностью Пугачева, что видно еще из ‘Капитанской дочки’. Для него Пугачев явление неслыханное, фундаментальное для истории России, национальное, архетипическое, духовное. Другая ветвь, другая династия’...

 

Когда Николай I слышал о другой ветви и другой династии, он вспоминал декабристов, своих исконных врагов. Другая Россия, другое царствие, разговоры об атлантических архетипических корнях... Все это приводило самодержца в бешенство.

Словом, хватило одних иллюминативных догадок в преосененных частных беседах Пушкина, чтобы гениальный русский поэт поплатился жизнью за свое правдолюбие.

Но мог ли национальный наш гений поступить иначе?

В духовных вопросах он не смеет допускать ошибки, проявлять конформизм, идти на низкие уступки. Своей гениальной интуицией он прозрел на личность Петра III и уже догадывался о том, что в истории о Емельяне Пугачеве заключена великая ложь. Чтобы скрыть истину и обелить себя в глазах Европы, Екатерина постаралась сфабриковать фантом, ‘пугач’. И вышло так, что мир принял екатерининскую версию.

*

Официальную точку зрения, объявлявшую ‘самозванца’ безграмотным донским казаком, Пушкин после долгого расследования признал ничтожной, и требовал доступа к архивам. Не пустили. Более того, уничтожили как опасного свидетеля, способного раскрыть тайну номер один русской истории, допытаться до нее хотя бы через откровение свыше, через иллюминацию, через преосенение духа. Как во времена Екатерины казнь грозила всякому исповедующему ‘самозванца’ аутентичным Петром III, так при Николае I смерть ждала каждого, кто искал допытаться до истины.

 

Пушкина убили за то, что слишком глубоко погрузился в историю России.

Николай I не поскупился пожертвовать сокровищем русской культуры. Свободолюбивый российский бард был заклан на алтаре империи, чтобы только не открылась последняя правда, не обличилась фальсификация борзописцев. Екатерининская версия на время опять возобладала.

*

Еще с екатерининских и николаевских времен узурпаторы желали стереть память о гулаге XVIII столетия... Так и на наших глазах пытаются стереть Гулаг и Соловки XX века. И если бы не откровения свыше, за которые ваш покорный слуга подвергся лютым гонениям и пережил три смертельных отравления, – кто узнал бы о Соловецкой огненной иерархии, о 100 тысячах явлений Божией Матери на Соловках?

25-30.11.2010 

 

 

Из книги Иоанна Богомила "Династия деспозинов на русском престоле"

заказать:  Мир Софии    Books.ru

 

Перейти в раздел АУТЕНТИЧНЫЕ ЛИКИ БОЖЕСТВ

       ОТКРОВЕНИЯ БОГИНИ ДЕВЫ МАТЕРИ

БОГОМИЛЬСКИЕ СВЯТЫЕ