ИОАНН БОГОМИЛ        О, светильник настоящего и будущего века – Мелхиседек! 

Христос был особым священником по чину Мелхиседека. И Царица Небесная, дав согласие стать матерью нового богочеловека и сонма богомладенцев, обещала лепить их (порождать и воспитывать) по образу солнечных сиятельных мелхиседеков.

 

Софонима и Мелхиседек.  Мелхиседеки будущего

Мелхиседек, как и Христос, родился непорочно как ветвь Адама Кадмона.

Мать его Софонима – вылитая Богородица того допотопного периода. Изумительно милосердна, девственна, сострадательна, совершенна в бесконечной милости и мудрости.

 

Софонима замужем за братом Ноя Ниром. Муженёк достался ей похотливый и своенравный, с торской доминантой: мол, зубри стихи из пятикнижия, где сказано, когда и с кем сходиться по регламенту тогдашнего талмуда.

Софонима, напротив, смотрела на соитие как на акт грязный и порочащий. Софонима искала брака с божеством и пребывала в общении с девственниками, хотя девство было непопулярно в ту пору.

 

В 90 лет Софонима внезапно забеременела… Ей открылась Превечная Богиня Матерь. Совершенно очистила, соделала сердце-лоно Софонимы непорочным. Произнесла тетраграмму непорочного зачатия и ниспослала облако святого духа от доброго Отца. После чего Софонима непорочно зачала.

– Ты понесешь тяжелый крест, дочь моя, но родишь великого спасителя. Слава его будет греметь тысячелетиями! И однажды добрым словом вспомнят и тебя.

– Какой крест понесу я? – спросила Софонима дивную Царицу.

– Крест проклятия, одиночества, непонимания и пустыни.

 

Похотливый Нир пришел в ужас, увидев свою жену беременной:

– Это в 90 лет! От кого приблудила? Сознавайся! – едва ли не с кулаками в яром гневе набрасывается Нир на свою супругу. – В торе грех блуда наказывается, согласно законам нашего бога, смертью.

Нир настолько возмущен, что слышать ничего не хочет о непорочном зачатии. И когда Софонима в деталях пересказывает подробности зачатия от Духа святого и любящего Отца, Нир бросает ей в голову что попало: тряпки, тапки, в ход идут какие-то коробки, драгоценности... 

 

Софонима ищет защитить младенца. Для нее важно, чтобы дитя родилось безболезненно. Ради него она согласна принести себя в жертву. Софонима знает духом, что младенец в ее чреве – бог-отец новой цивилизации, отец нового неслыханной красоты совершенного священства.


Нир в отчаянии ищет помощи у раввината. Собираются на заочный суд раввины и решают: дать Софониме воду проклятия. С непорочно зачавшей, по образу Божией Матери, Софонимой поступают, как с Девой Марией в Иерусалиме. (Извечна брань между священством мелхиседековым, духовным, святодуховским, духостяжательным – и ритуально-жреческим, аароно-левитским.) В задачу аароно-левитского священства, выраженного  в раввинате, входит задушить богомладенца еще в чреве матери, не дать ему родиться вообще.

Вода проклятия – яд типа цианистого калия. Выживет – значит, не приблудила. Погибнет вместе с младенцем – туда ей и дорога, проклятой блуднице.

Как жестоки законы Иеговы, и как хитер, дальновиден враг! Дал указание о воде проклятия, сообщил ядовитые смеси, необходимые, чтобы сделать проклятый напиток и дать вкусить чистейшим девственницам.

 

Софонима, оставшись одна, рыдает. Богиня Мать открывает, что предстоит ей перенести.

Ребенок… благоухает в ее лоне. Софонима мечется. Отравленная вода может убить богомладенца. Сердце не выдерживает. Она посвящает свою жизнь ребенку. Передает ему свои прекрасные черты для вечного наследства. Ставит ему богоматеринские печати и падает замертво.

А до этого умоляет:

– Делайте со мной что хотите: забейте камнями, предайте пыткам, я на всё согласна, только дайте родить, не троньте ребенка!

– Н-е-е-т! – злорадно отвечает Нир. 70 лет ты мне отказывала как мужу. 70 лет я терпел твои причуды, и надо мной смеялись иудеи. И в 90 понесла неизвестно от кого, постыдная блудница!

Увидев Софониму светлою покойницей – луч солнца сиял на ее лице – Нир нисколько не огорчился.

– Видите? – злорадно сказал он друзьям. – Уход Софонимы – прямое доказательство того, что мы правы. Считайте, она уже выпила воду проклятия.

 

Нир с друзьями отправляется рыть могилу, а вернувшись, видит рядом с покойной... трехлетнего младенца! Лик его сияет в тысячи миров. Ребенок, увидев Нира, начинает обличать этого подонка:

– Прочь отсюда, убийцы моей матери! Вы лишили меня самой прекрасной мамы на земле. Нир, ты ответишь за это!

Нир приходит в ужас:

–  Кто ты? Каково твое имя? Как ты здесь оказался? Или ты воплощенный демон?

– Я Мелхиседек, сын Всевышнего Эль Элиона и своей прекрасной матери! Не смотри на то, что ушла ее физическая жизнь. Моя мать бессмертна, и нам предстоит дивная встреча и долгая жизнь на небесах. Придет в свой час моя мать и обернется солнечной богоневестой. Ты же мне никто, и у меня нет ничего общего с тобой. Ты – другого рода, другого сословия, другой ветви человеческой. Вон отсюда!

 

Нир в страхе сменил тон. Трехлетний младенец, как юный богатырь, смеет угрожать ему! Похотливый Нир сменяет гнев на милость.

– Мальчик, – говорит он ласковым тоном, – у меня нет детей. Я готов принять тебя на воспитание. Я сделаю из тебя благородного аристократа. Подарю тебе множество богатств. Ты не будешь ни в чем иметь нужды.

– Твои богатства для меня ничто. Тот, который привел меня в мир, позаботится обо мне. Вы же – ты и твоя компания ученых змеев-книжников – ответите за свое преступление. Перестаньте лицемерить, грабить народ, опираясь на заповеди вашего божка! Вы обречены, до одного погибнете. Тот, в кого вы верите, он же произнесет смертный приговор над вами.

– Что означает твое имя – ‘Мелхиседек’?

– Царь мира. Царь солнечных миров! – В упоении ответил сияющий ребенок. – Я был, есть и буду. Я рожден превечно. Пришел от вышних. Сошел на землю, чтобы передать спасительные тайны. Отец послал меня с миссией спасения человечества. Выполнив ее, я вернусь на небо, встречусь с матерью. И вместе мы придем на Брачный пир.

Потрясенный Нир удаляется.

 

Ничего не сказано о похоронах Софонимы. Вот ПЕРВЫЙ УСПЕНСКИЙ ОДР!!! Подобно Богородице Софонимочка возносится с успенского одра на небо.

И когда облеченная в солнечные ризы Софонима встречает  жениха Мелхиседека на небесах, она говорит ему:

– Мой божественный сын! О наконец-то! Как я счастлива видеть тебя! Отец призвал меня в Брачный чертог, как только я замертво упала на землю. Я все равно умерла бы во время потопа.

– Нет. Прекрасный мой Отец добрейшего из пантеонов восхитил меня на несколько часов до потопа, и я 40 дней пребывал в его чертоге. Подобным образом и ты была бы восхищена на небеса. Пережила всемирные бедствия и сошла бы на землю увенчанной царицей.

 

 * * *

Начало солнечного Золотого века предваряет шествие священников мелхиседековых.

Выходцы из Белой церкви, как они великолепны! Как солнечны их лики и руки простерты к небесам!

Ходят вроде бы по земле в человеческих телах, а несут в себе духа бессмертного, светлого, божьего.

Блажен, кто хоть однажды видел священника мелхиседекова воочию и приобщился его радости.

 

 

 

Из книги Иоанна Богомила  "Летопись в световых телах. Дневники". 6 том