Блаженный Иоанн Богомил

 

 

Мани оригинальный – высшей, золотой пробы. Пророк Мар-Мани больше Христа.

Нет, не из гордости или соперничества. Так хочет сам Христос:

последователи должны быть больше учителя, предшественника.

 

Пророк Мар-Мани. Искусство как воспевание добра

Универсальная гениальность Мани

Начнем с его имени. Мар-Мани… Сладчайший напиток из неупиваемой чаши.

Сын парфянского царя.

Имя ему дала сама Царица Небесная, Миннэ: маленький любимый сын Мани (ласкательно от Миннэ). Так Богоматерь Соловьиной горы называла Христа: ‘Сын мой, ты дитя превечной любви. Отныне имя твое – помазанник Мани’.

 

Мар-Мани отличался универсальной гениальностью. О его дарах можно написать целые трактаты.

1 - Стяжатель полноты святого духа. 2 - Пророк. 3 - Целитель. 4 - Выдающийся живописец. 5 - Духовный писатель. 6 - Поэт. Гениальный музыкант. 7 - Практикующий учитель. 8 - Пастырь. Духоносный старец и величайший из помазанников, Христос-2…

 

Мани воспринимали как второе пришествие Христа. О его чудотворениях ходили легенды. Истинные ученики видели в нем живое Слово божие и припадали к его стопам. Окружающие заслушивались музыкой помазанника, а во дворцах аристократов того времени висели его полотна… Не осталось ни малейшего следа от музыки, поэзии, духовности великого помазанника. Ничего, кроме матерого илита /перевертывания/  и химеры ‘манихейства’.

 

Искусство как воспевание добра

Гениальный живописец, Мани в одном из своих трактатов говорит: ‘Я всего лишь ученик небесного Зодчего. Отец наш – великий художник, который пишет на своих детях. Человек – живая икона, животворящая живопись. Важно стать послушным холстом, на который Всевышний кладет свои великие краски’.

 

Людей он называет ‘небесными цветами, упавшими с неба’, ‘животворящими холстами нашей Матери-Премудрости’. Пишет пейзажи, но больше пейзажи живые – портреты ближних. Его цель запечатлеть Отца. Отца, которого он видит и знает, прозревает и познает – в человеке.

Мани обожает Отца и обожает людей. Не устает открывать ближнего заново, в неожиданном для себя ракурсе, каждый раз повторяя: ‘Как дивен и неповторим человек в своем внутреннем богатстве и спектральных светах!’

В портретах Мани изображает своего рода идеального человека, каков он на небесах. Да, каждый земнородный имеет своего проточеловека в вышних мирах: бoльшая часть души остается невоплощенной и пребывающей на небесах, ожидая сочетания со своей вочеловечившейся частью.

 

Назначение искусства по Мани – восхищение ума и сердца для преодоления земных магнитов. Искусство для него не хобби и не роскошь, а способ прорваться из мира материальной тьмы. Не часть жизни (допустим, досуг между целительством, чудотворением, проповедью или пастырской обязанностью), но сама жизнь.

Искусство – богодухновенное письмо свыше, пишет 34-летний Мани в своем 150-страничном трактате ‘Ода Миннэ’. Искусство выводит в невидимое, даруя ни с чем не сравнимую радость. Искусство – плод истинной духовной свободы и несет добро. Более чем несет – воспевает добро. Затрагивая архетипические внутренние струны человека, оно зовет его к высоким праведным свершениям. Существует искусство проповеди, искусство вышней любви…

Выше живописи – искусство общения, предполагающее в себе гармоническую сумму духовных призваний. Собеседники в узах Миннэ становятся живописцами, поэтами, мыслителями, небесными возлюбленными, братьями, женихами и невестами.

 

Архитектор идеального града Всевышнего

Мани оставил по себе 15 духовных трактатов, 25 стихотворных сборников и более пятисот полотен и фресок. В популярном уже после его казни трактате ‘Цветы из садов града божия’, божественный автор описал 118 добродетелей, каждой дав название одного из небесных цветков.

Он живописует земных небожителей и подает ключи к идеальному сообществу людей добрых и чистых на земле. Град этот столь прекрасен, что всяк приобщившийся навсегда становится его жителем, пусть и потенциальным. Строительство града божьего на земле’ – так назывались три полотна, посвященные пророком его любимой теме.

Премудрость некогда назвала Мани архитектором и строителем идеального града Всевышнего на земле, который строится во внутреннем человека. Каждый из его учеников – житель града божия, живой земной небожитель.

 

Мани насаждал вокруг себя небесные обители. Ему, пришедшему из града нашего Всевышнего, домостроительство царствия на земле было более чем естественно. ‘А прочее только мишура и химера’ – заключает божественный учитель в своем трактате.

 

 

Из книги блаженного Иоанна «Мар-Мани мироточивый»

 

вернуться в раздел СТАТЬИ