Блаженный Иоанн Богомил

 

 

В серии духовно-биографических очерков преподносится живой образ

выдающегося подвижника украинской церкви ХХ века –

митрополита, предстоятеля УАПЦ Иоанна Бондарчука (1929–1994).

Уникальное авторское видение позволяет сквозь канву внешних событий,

страданий, духовных браней проникнуть во внутреннюю жизнь человека,

сыгравшего огромную роль в духовном возрождении Украины в 90-е годы.

 

Народный митрополит Иоанн Бондарчук

Отрывки из биографии

Народный митрополит Иоанн Бондарчук
Народный митрополит Иоанн Бондарчук

 

     Маленькая полузаброшенная церквушка была в селе Ивано-Пустое (читай: опустошенное Иоанново наследство, Иоанново преемство, Иоаннова ветвь) Борщевского района Тернопольской области.

У отца моего Николая я спрашивал:

– Что за странное название у деревушки нашей?

– Иоаннова пустынька. В народе ее переименовали, чтобы понятно было и для неверующих: Ивано-Пустое.

 

Помню: мне годков было не больше пяти с половиной. Впервые примостился на хорах нашей церкви, названной в честь евангелиста Иоанна Богослова.

Во время пения душа относилась в храм небесный... Плакал так, что несколько носовых платочков сменил. Старушки смотрели ласково и говорили: ‘Великий сердцем будет. Наш владыка будущий, хотя и мученик’.

И теперь скажу: мученичества искал, ничего не боялся.

После стольких лет заключения, пережив с десяток смертей, ждешь мученичества как разрешения удела, как счастливого венца.

 

Отец мой Николай был за дьячка в нашем деревенском храме. Читал Апостола и руководил клиром. Несказанный был человек! Всего себя посвятил освобождению Украины и достойному воспитанию детей.

Отец благоговел перед церковной службой. Я обожал, стоя неподалеку, созерцать его богодухновенный лик. Уже тогда, пятилетним мальцом, читал то, что мне было открыто, и думал: ‘Надо же! Телом вроде бы отец здесь, в храме, рядом со мной, а дух его на небесах. И мне бы так. И я бы так хотел!..’

Отцу не было и 50-ти, когда чекисты вызвали его на допрос и стали спрашивать про старшего моего брата Ивана: ‘Как ты воспитал его националистом, что тот вступил в ОУН? Сам такого же духа! Рассказывай детали. Выдавай подробности’. Наотрез отказался.  Избили его до полусмерти. Едва пришел в себя и через несколько дней умер.

 

От моего старшего брата Ивана (в монашестве Василия – будущего митрополита Тернопольского и Бучанского УПЦ Киевского патриархата) требовали, чтобы братьев своих выдал.

Василий не раскрыл рта под пытками. Дали ему десять лет за принадлежность к подпольной организации ОУН. Отбыл срок в Норильске и вернулся в родное село. Мне тогда было шестнадцать.

Маму с братом Григорием выгнали из дома. Пришли, устроили обыск, поломали мебель, разрушили что могли. Уничтожили вещи, письма, книги... Потом сожгли хату дотла и на ее месте построили красную штаб-квартиру.

 

Пришлось мне покинуть Ивано-Пустое. Выехал в Ивано-Франковскую область и поселился в небольшом селе Ключев, что Коломыйского района.

Служил в крохотной местной церквушке в честь святой Параскевы-мученицы. Видел, как священника отца Тихона сопровождали ангелы небесные, когда выносил чашу из царских врат... Сердце болело – мечтал служить на родном украинском языке, который обожал.

 

Арестовали меня в 1949 за сочувствие украинскому национальному движению. (Дошли толки: настучал сторож церквушки.) Было мне тогда девятнадцать с небольшим. Угрожали смертельными пытками. Говорили, что из заключения не выйду: расстреляют или дадут пожизненное.

Хотели приговорить к смерти, потом заменили смертный приговор лагерями... В бумагах написали: ‘В марте 1950-го на основании документов как предводитель группы банды ОУН осуждается ОСО на 20 лет за контрреволюционную деятельность с отбыванием срока в исправительно-трудовом лагере’.

Позже особым советом при МГБ СССР лагеря заменили пожизненной ссылкой. Отправили на принудительные работы далеко на Восток…

 

Всю молодость и лучшие годы жизни провел за решеткой. Работать приходилось по 12 часов в сутки. Как говорила вохра, чтобы мыслей не было в голове. Кандалы с рук не снимали даже ночью. Мороз за минус тридцать. Руки-ноги отморожены, щеки как деревянные. Еле ноги волочили... Об одном думали: как бы хлеба наесться досыта.

 

Каторжане – народ обреченный. Знали, что заживо записаны в покойники. Были уверены: не выйдем никогда... Но не падали духом. Иные перерождались. Близость смерти и безысходность погашали ветхие земные программы и привязанности. За краткий срок обращали непримечательных обывателей в живых святых!

Перед просветленными буквально преклонялся. Добрел и так, что не выразить словами! Благодать стояла – вохра не смела подойти. Вокруг творились чудеса. Мороз не брал подвижников. Умирающим помогали: коснется ручкой, проведет по челу, поцелует в лобик – и боль ушла... Подобно ангелам принимали на ручки и преподносили Царице Небесной. Так и говорили: ‘Матерь Божия Путеводительница среди нас’.

От старцев лагерных научился я особо трепетной любви к Царице Небесной.

 

Чаша Серафимова

Тайна отца Серафима (*) не раскрыта миру! Не многие даже из священников Церкви Божией Матери Державной Владычицы неба и земли прозревают, кто такой Серафим!

Патриарх соловецкий, он владел несметною сокровищницей даров. Обрести их можно единственно через него. Иной раз говорили мне: ‘Какие дары у вас, владыка! Наградил вас Отец Небесный многими харизмами...’ Льстили будущие предатели из моего окружения.

Я не удивлялся. Мы с о.Иоанном облагодатствованы из одного соловецкого источника, через общего отца – Серафима Умиленного. Мучеников сотни тысяч и миллионы... Каждый источает последнюю каплю в чашу Серафимову слезоточивую – мироточивую.

 

--------------------------------------------

* – Серафим Соловецкий Умиленный, духовный отец Иоанна Бондарчука – патриарх Истинно-православной церкви (1878-1971), 39 лет отсидки в Гулаге. См. книги блаженного Иоанна "Серафим патриарх соловецкий" и "Соловки – Вторая голгофа"

 

 

Из книги блаженного Иоанна Богомила «Народный митрополит»

(вернуться в раздел СТАТЬИ)