Блаженный Иоанн Богомил

Михаил Романов и Наталья Брасова –

  христос и богородица гиперборейские

Наталья Брасова, Михаил Романов
Наталья Брасова, Михаил Романов

  

В 1907 году Михаил знакомится с Натальей Брасовой, бывшей тогда замужем за офицером полка, в котором служил великий князь.

 

Наталья – графского рода, чистая, благородная натура, совершенно лишенная похоти. Их брак с Михаилом изумительно красив и целомудренен. Всю жизнь Брасова искала возвышенную романтическую душу, которая могла бы удовлетворить ее высокие запросы. Искала высокой миннической любви, а находила приземленные отношения. Потому разочаровалась в обоих мужьях – музыканте-благотворителе Сергее Мамонтове и поручике Владимире Вульферте (оба они даже внешне, физиогномически очень похожи на Михаила).

 

Романовы пришли в ярость от связи цесаревича. Мезальянс – лишь формальный предлог для ненависти, обрушившейся на Брасову. Истинная причина воздвигнутых на нее гонений – ее влияние на Михаила и антимонархические по мнению двора взгляды. Особенно возненавидела избранницу Михаила вдовствующая императрица. Мария Федоровна не видит в Наталье придворных печатей, холодного расчета. ‘Наталья погубит Мишу’, – повторяет императрица-мать в беседах со своим сыном Николаем.

 

В 1912 г. Михаил и Наталья бегут в Европу, где заключают морганатический брак. Следует немедленное отлучение от двора. Михаила увольняют со всех должностей, лишают титулов и права престолонаследия. От него отказывается прежнее окружение.

 

Друг и секретарь Джонсон остается с Михаилом. Вместе будут они в час расстрела и дальше, во второй жизни: Белогорский монастырь, Соловки, вход в Гиперборею...

 

 *

 В феврале 1917-го Россия на грани гражданской войны. Но Михаил хочет избежать неотвратимой войны: достаточно крови. Михаил в совете с Джонсоном и Натальей Брасовой готовит манифест. В испытующую минуту бросаются они на колени и в молитве просят Заступницу и Путеводительницу решить судьбу России…

В ту же ночь, едва ли не под диктовку ангела Пречистой, Михаил пишет неожиданный манифест, гениальный стратегически и тактически. Он предлагает Думе ровно на полгода, с марта по сентябрь 1917 года, передать власть Временному правительству, которое за шесть месяцев подготовит и проведет всенародный референдум, где решится судьба Отечества.

 Тогда не получилось… Референдум в 1917-м не состоялся. Керенский и его министры предали будущее России... 

 

Расстрел. Белогорский монастырь. Соловки

 

12 июня 1918-го. Расстрел большевиками Михаила Романова и его секретаря и друга Джонсона (Пермь, дер. Мотовилиха).

Следует осечка за осечкой. Немногочисленные выстрелы уходят в никуда… Убийцы в панике, у них дрожат руки. Все пятеро мертвецки пьяны. Туман над травой, туман в головах. Кажется, Михаил и Джонсон упали… На цареубийц находит ужас. Боятся подойти к своим жертвам: стоит стена. Сама Царица небесная поставила ее.

 Еще полчаса, и ничего не будет видно. Палачи разводят руками: ‘Кончено. Поехали. Выпьем для крепости. Завтра вернемся, закопаем’.

М.Романов и Н.Брасова
М.Романов и Н.Брасова

 Наутро туман рассеялся, но тел не нашли. Михаил Романов и Джонсон исчезли…

 Ангел Пресвятой Богородицы закрыл глаза красным бандитам, помог перевязать раны (оба были ранены, но не смертельно) и увел с места расстрела в Белогорский монастырь. Михаила старцы нарекают Серафимом, а Джонсон в монашестве получает имя Иоанн.

 

 

Парижская богоматерь

А что с Натальей Брасовой?..

 У нее свой 25-летний Гулаг после расставания с Михаилом. Наталья ждет своего мужа.

 Несмотря на газетную информацию о расстреле в Мотовилихе, Наталья чувствует, что Михаил жив, что он верен ей и приедет к ней в Париж. ‘Миша жив!’ – крестясь повторяет она в часы ночной молитвы. Больше десяти лет буквально каждое утро просыпается с мыслью, что сегодня придет ее возлюбленный…

 

Михаил с ней неразлучен, как и со своим любимцем Джонни. Часто посещает ее в билокациях. Наталья, подобно Богоматери, неделями пребывает в немощах, ожидая прихода своего соловейского христа – Серафима Романова.

 Как повторяется опыт Соловьиной горы – на Соловках, где-то в Париже, в поднебесье!..

 Белогорские старцы просят Михаила перечеркнуть прежнюю жизнь: ‘Так хочет Пресвятая Богородица. Михаила Романова больше нет. Он расстрелян’.

М.Романов с Н.Брасовой и сыном Георгием
М.Романов с Н.Брасовой и сыном Георгием

 Михаил душой рвется в Париж, где его жена и любимый сын Георгий... но совершает гигантское усилие над собой. Понимает: прошлое ушло. После расстрела под Пермью родился новый человек. Он взойдет на Вторую Голгофу и вернется в мир огненным НАРОДНЫМ ЦАРЕМ, царем мира, новым христом нового человечества. Возврата к прошлому нет – впереди мученичество царской стези, мученичество вышней любви…

 С болью в сердце соглашается он принять имя Серафима Умиленного – в знак своей разлуки с любимейшей Натальей. Он обожает ее не меньше чем Россию, но вынужден принести ее во временную жертву. Зато неразлучно они, русский христос и богородица, будут стоять тысячу лет на гиперборейском престоле.

В своем дневнике Наталья пишет: ‘Смерть побеждается верной любовью’. В этом она видит голос нового человека. Последняя русская императрица, законная жена последнего русского им-ператора, говорит о возвышенной духовной любви.

 

Михаил-Серафим и Джонсон-Иоанн в образе соловецких огненных иерархов приходят к ней в духе и утешают ее. Божественные билокации побеждают трехмерный мир. Враг счастлив бы разлучить и часто испытует: ‘разлучу, отниму!’ Но духовные уповают на неразлучность, возможность явления в духе и великое утешение, следующее от него. 

Георгий Брасов, сын Михаила Романова, 1931 год
Георгий Брасов, сын Михаила Романова, 1931 год

Как она воистину одинока! Романовы продолжают проклинать Брасову и за границей. Даже после известия о гибели Михаила ни один не соглашается на встречу с ней. Ни один не принимает их общего с Михаилом сына Георгия. Наконец, романовский род дает санкцию на убийство, и 21-летний Георгий гибнет в подстроенной автомобильной аварии... Дочка Тата  где-то пропадает…

Наталья в отчаянии. Она совершенно одна. За ней следят. Вырученные от продажи последних драгоценностей деньги она употребила на содержание Георгия в элитном военном корпусе, а после гибели сына устроила ему царские похороны, сама оставшись ни с чем.

 

Брасова пытается связаться с Романовыми и рассказать им, что Михаил жив, что он – патриарх соловецкий, победитель Гулага! Пока трусоватые Владимировичи да Кирилловичи спорили за границей, кто из них наследует русский престол, Михаил не предал своего отечества. Если Михаил жив, ему принадлежит престол и царская казна!

 В ответ от нее требуют документ, подтверждающий смерть Михаила (только в этом случае новые наследники смогут претендовать на престол). Наталья отказывает наотрез: ‘Михаил – последний русский царь. Он жив! Кто против Михаила – изменник!’

Нет, романовский двор дерется за виртуальное наследство даже в эмиграции. Присутствие Натальи уязвляет совесть, она неудобна, и ее объявляют сумасшедшей…

 Лишенная поддержки Брасова бедствует в Париже. Несколько раз ее вышвыривают на улицу. В пансионе какая-то злая старуха издевается над ней, когда та вспоминает свой брак с Романовым. ‘Ха-ха-ха! – повторяет злодейка. – Романова, видите ли...’

 

Наталья Брасова. Англия. 1918 год
Наталья Брасова. Англия. 1918 год

Наталья верна до последнего. Абсолютно гениальная, интуитивно одаренная, она как новая богородица благословляет своего мужа-христа взойти на соловецкую Голгофу и совершить искупительный подвиг. Говорит ему ‘да’ и разделяет с ним крест.

 По ночам Серафим плачет, заставая жену в великих скорбях. Она неделями не встает с постели. Когда страдания становятся запредельными, приходит ее bienamado, божественный возлюбленный – прекрасный как никогда, благоухающий нетленными ароматами! Пробуждает от сна, объясняется в любви... Наталья потрясена: Михаил в образе Серафима еще более прекрасен, чем когда она видела его наследником русского престола и последним императором!

 В 1951 году Наталья заболевает раком. Какой-то добрый самаритянин определяет ее в больницу для нищих. Год спустя аристократка, жена последнего русского императора, одного из самых богатых людей в мире умирает одна-одинешенька вдали от родной земли, вместе с мужем испив до дна чашу Второй Соловецкой голгофы, одиночество, нищету, слезы …

 Какие кресты у христов и богородиц ХХ века!

* 

Серафим Соловецкий (Михаил Романов) в Гулаге
Серафим Соловецкий (Михаил Романов) в Гулаге

    …Жизнь Серафима в Гулаге – одно сплошное чудо. Вохра смертельно его боялась, никто не смел его тронуть. Над серафимовым бараком стояла огненная благодать. Ему дана великая власть – любви, против которой бессильны все власти мира сего. Царь гиперборейский, прошедший наивысшие посвящения… О, такое даже не могло ему присниться!

85 лет на Соловке… Великое сердце, великая мудрость, великое терпение. Великое милосердие и великая любовь.

Роль Михаила Романова в истории исключительно велика. Сегодня сбывается проект его эпохального референдума.

Михаил – народный правитель, царь Земли и тысяч других миров, избранный уже всечеловеческим вече. Отец нового человечества, а не только России. Отец принципиально новой духовности народных христов и богородиц, рождающихся свыше.

 Какой неслыханный ход Премудрости! Царь не отрекся от своего престола. Он увлечен в пре-небесный Китеж-град, куда вслед за собой увлечет вверенную ему Россию.

 

О старче великий! Старче, приходивший к тысячам зэкам расстрельным с мирровой чашей Святого Грааля в руках, дай и нам испить еще и еще и увлеки нас на Соловки, где входы в лайтенстоуны и гиперборейские грады Китежи!

 

 

По материалам книги блаженного Иоанна "Династия деспозинов на русском престоле"

 

Почему Соловки

Почему именно так, Соловки и Гулаг? –

София Пронойя распоряжается так.

А на материке сытость, карьеризм, нарциссизм…

Подвизайся-не подвизайся, молись-не молись –

нарциссическая самовлюбленная хищь.

А здесь своя жизнь.

И притом, что вокруг сущий ад,

на глазах открывается Китеж-град

и вчерашние зэки-покойники сходят как умудренные старцы.

В руках у каждого свитки из кипарисовых ларцев...

 

Бузулукский юродивый

От романовской отрекся империи деспотов.

На Соловецкую голгофу по-патриарши восшествовал.

25 лет на ней царствовал с графинюшкой Натальей Брасовой.

Во встрече в Париже заключенным было отказано.

 

Сама Царица Небесная ему покровительствовала,

а с нею добрых духов неземное правительство.

Увел отечество к преображению отец Дикой дивизии

по исполнении 39-летнего срока и миссии.

 

На смертный одр приходил юродиво к Наташеньке,

за женушкой в билокации трогательно ухаживал.

В 1951-м в приюте для буйнопомешанных

навещал ее, исцелял, встречей обнадеживал.

 

Расстрел пережить под пермскою Мотовилихой –

не таблетки глотать, миленький.

39 лет по баракам анзерским чудотворствовал,

здесь и там огненным являлся апостолом

с чашей, с бинтами. Врачевал всецелительно.

И вокруг братские рождались обители.

 

Гробик замироточил, как только последние забили гвоздики

в октябре ненастном поздней осенью.

Плакали ‘лихорадки’: ‘Остались одни-одинешеньки!’

А Серафимушка восхитился в чертог Добробоженьки.

 

Из книги блаженного Иоанна Богомила «Соловецкая открытка»


 

вернуться в разделы: АУТЕНТИЧНЫЕ ЛИКИ БОЖЕСТВ

СОЛОВЕЦКАЯ СОКРОВИЩНИЦА

  ПОЭЗИЯ