Не подумайте, что можно как-то приладиться, пристроиться и стать человеком добрым автоматически. Необходимо прежде открыть для себя доброго Отца и добрую Мать, доброе евангелие доброго Христа, добрую Богородицу… А пока не пришло такое откровение, бесполезно и дерзать.

Блаженный Иоанн Богомил

 

Лев Толстой: духоборы это люди 25 века

Лев Николаевич Толстой
Лев Николаевич Толстой

Лев Николаевич видит в русских богомилах национальный архетип. Духоборы, решает он, представляют особую расу, таинственную национальность. Они истинные славяне – из Слави...

 

Лев Толстой в поисках подобрения

 Толстой увидел архетипическое начало в русском народе. Божество никуда не уходит, но обитает среди чистых и праведных. Столько жемчужин заложено в народной нашей мнемонической сокровищнице!

 Простая мысль, осенившая нашего литературного классика: чтобы обрести мир, нужно искать подобрения. А источник его – в другой цивилизации, в Гиперборее. Должно гиперборировать, а не элогимировать в озлении! Отречься от разного рода медных змеев и прочих мимикрирующих под добро ядовитых химер, несущих человеку только растление, распад и зло…

 

 О подобрении Толстому писал Петр Веригин, великий белый старец гиперборейский. 15 лет по этапу в сибирских соловках, фигура чем-то равная Льву Николаевичу, Веригин полагает его своим другом и учителем. Их переписка продолжилась по эмиграции духоборов в Канаду, где Веригин возглавил общину.

 Оскорбляло Льва Николаевича, когда о нем говорили как о великом писателе. Чем больше хвалили ‘Войну и мир’, ‘Анну Каренину’, романы да повести, тем в большее негодование приходил:

‘ Что за слепота? Не хотят признавать меня настоящего, каков я сейчас!

 Толстой духовный закономерно вытекает из литературного. Как же так несовершенно устроен мир, что низшее приветствуют, а высокое отвергают?

 Благодарить меня за произведения моей ‘первой’ жизни – все равно что изобретателя электрической лампочки Эдисона благодарить за ‘исторический’ рецепт пирожков с капустой!..’

 

 В традиционном православии Лев Николаевич пребывает недолго. Не находит в нем ничего кроме обряда, камуфлирующего непреодоленное зло.

 ‘Кругом ожесточение, одиночество, отчужденность. Негде согреться сердцу человеческому, сколько ни кади кадилом... Ничего кроме обрядовой магии’, – заключает он в своих дневниках. Истинных друзей обретает он в народе, в лице народного христа, христовера (духобора) Петра Васильевича Веригина.

 Многие в те времена навязывались в друзья к Льву Николаевичу, исповедовали себя толстовцами. Но не было среди них светильников, не обитали они в светлицах духовных – потому Толстой их остерегался. А Петра Веригина нежнейше называл дорогим другом и братом.

 

 Толстой приходит к пониманию: духоборы – явление Христа в современном мире!

Чем больше власть ориентирована на зло, тем лютее гонения на людей добрых. Их топят, забивая веслами, проклинают, сжигают целыми скитами вместе с древними гиперборейскими книгами… А они продолжают нести весть о добром Боге и утверждают: зло в услужении у добра.

Зло – голгофский элемент обожения. Отец наш попускает зло не затем, чтобы унизить человека, но чтобы сделать его еще добрее, преподнести новый духовный опыт, увенчать как победителя мирового зла.

 

По 30 лет сидели добролюбцы в камерах да острогах. В елизаветинские времена их протыкали штыками как огородные чучела, и падали, не издав ни единого звука, а душеньки их отлетали в светлую Славь…

 

Отношение к царям у духоборов было избирательное. Если царь добр и любит людей, то от Бога. Таким считали Александра I: запрещал гонения на инакомыслящих, давал льготы. Сменивший его Николай I – жандарм, инквизитор. Вначале расправился с декабристами (так же хотевшими человеколюбивых перемен), а затем набросился и на христоверов. Выгнал их с обжитых мест и отправил в скудные земли Крыма и Закавказья, где на них нападали турки-басурмане…

 

За ссылку духоборов ратовали и попы: мол, пусть отвлекутся от своих бредней. А земля их любила. В какой бы пустыне ни появились – буквально через несколько лет та начинает преизобильно рождать прекрасные плоды.

 В Таврической губернии, куда их ссылают, духоборы преуспевают. Живут богато, но образ жизни ведут духовный. Не пьют, не курят, не болеют. Одеты опрятно, статные молодцы и молодицы. И настолько они добры, что никто не может пройти мимо. Люди тянутся к ним, ищут подражать.

 

Апостольское благовестие духоборов: учить людей истинной свободе через отказ от зла и умножение в добре

 Пришел приказ рекрутировать молодых духоборов в армию (в те годы действовала всеобщая воинская повинность). Но духоборы, не признававшие насилия и убийства, открыто сжигают свои ружья.

 На их селения напускают казачьи войска, топчут конями женщин, детей и стариков… Но как велики и щедры сердца этих людей! Они не теряют веры. Молодежь по-прежнему отказывается идти в армию.

 Гонения ужесточаются. Духоборов ссылают в Сибирь, где охранникам приказано особо изощренно издеваться над ними.

 Жалостливые солдаты бросают им:

 – Отслужили бы срок, да и дело с концом! Чего ради мучиться?

 Молодые духоборы в ответ:

 – Мы свободны, брат. Знаешь ли ты, в чем истинная свобода? Думаешь, в том чтобы не работать на помещика? Нет. Свобода в том, чтобы жить свободными от зла. Кто зла не творит, тот и свободен, поскольку не нужно ему никакое понукающее насилие.

 Если бы люди жили в добре, отпала бы нужда в оружии, в порохе, в войнах. Люди умножали бы друг в друге жизнь, а не смерть. И жизнь стала бы вечной и прекрасной, а земля доброй и плодоносной. Вот и наша цель, апостольское наше благовестие в этом: учить людей истинной свободе через отказ от зла и умножение в добре. Мы, зэки в кандалы закованные, свободны. А вы, вроде бы свободные, – рабы, поскольку повинуетесь земным властям и князю этого мира.

  

Люди 25 века

Лев Николаевич восхищен и потрясен пониманием свободы, равенства и братства у духоборов-богомилов. Их свобода определяется духовной совестью, настраивающей внутреннюю лиру на лад творения добра. Доброта делает человека свободным, а зло его закабаляет. Зло причиняет зло прежде всего тому, кто его делает, а доброта творит добро тому, от кого исходит.

 ‘Освободи самого себя изнутри и приблизишься к обладанию внешней свободы и независимости, – записывает Лев Николаевич в своем дневнике. – Если человек свободен от зла и не боится смерти, из него нельзя сделать раба’.

 Толстой любуется не только сердцами-храмами, в коих обитает божество Христа, но и одеждами духоборцев, и их видом. Как красивы их расписные полукрестьянские, полуказачьи кафтаны! Какая особенная приветливость на лицах, какая миролюбивая торжественность во внешности! Покой и мирность в разговорах, никаких темных страстей, точно это народ сошедший с неба.

 Лев Николаевич видит в русских богомилах национальный архетип. Духоборы, решает он, представляют особую расу, таинственную национальность. Они истинные славяне – из Слави...

 ‘Это люди 25 века!’ – с восхищением говорит он. Когда в 1897 году объявляют об учреждении Нобелевской премии, Толстой обращается в стокгольмские газеты с открытым письмом, призывая вручить Нобелевскую премию мира христоверам = Христу в их лице.

 Да, первой премии мира с подачи доброго старца Льва Николаевича удостаивают иерусалимского Христа...

 

Не в Оптину Лев Николаевич хотел бежать и не в Шамординскую обитель к своей сестре, графине-игуменье Марии Толстой, а к людям добрым, богомилам. Просил супругу мирно отпустить его к друзьям и братьям по духу, но Софья Андреевна противилась.

 Против мужа настраивали графиню попы, запрещая тому отъезд (мол, пусть держится семьи). Травили Толстого через его жену. Бедная и сама страдала, сходила с ума, подумывала о самоубийстве… Не догадался великий русский писатель о причине, а то укатил бы в Канаду, где, по пророчеству равновеликого ему гиперборейского старца Петра Веригина, премудрость божия уготовала ему долгую жизнь…

 

***

Люди добрые имели огромную популярность в народе. Фарисеи же гнали их до начала ХХ века. (Например, указ отбирать у молокан детей и воспитывать их в приютах соблюдался еще в правление Николая II. – Ред.)

 

В 1897 году синод принимает злодейское решение отбирать у ‘сектантов’ детей и воспитывать их в своих приютах.

Их ссылают в Сибирь, отдельно мужчин и женщин. Живут они в Якутии, в дальней глуши, куда и письма не доходят. Там умирает 80-летний отец Петра Веригина, сильно скорбит мать.

Да, вторая Голгофа…

 

Петр обращается к императрице, пишет ей скорбные письма, изливает сердце, просит: если в отечестве не дают жить по вере, пусть отпустят с Богом на все четыре стороны. И Александра Федоровна дает разрешение. Семь с половиной тысяч духоборов уезжают в Канаду. Толстой из личных средств оплачивает им билеты. (С 1881 года Толстой не брал деньги за свои произведения (его гонорарами заведовала Софья Андреевна), но теперь он отступает от своего правила.)

Изгнали, вытеснили из пределов России добротолюбцев, и, как некогда средневековых богомилов, приютила их другая земля.

 

Изумительно у духоборов понимание бессмертия

Человек еще на земле должен перейти в бессмертие (освободиться от травмы адаптационной перелепки), чтобы после уйти в добрые миры, где нет ни смерти, ни тления, ни страха, ни греха, ни зла. Отсюда, первое важнейшее делание – отказ от зла и непрестанное усилие в сторону добра. Другое, не менее важное – вхождение в бессмертие.

Петр Веригин много рассуждал об этом. Вот одно из таких рассуждений со ссылкой на слова Христа:

‘Бог говорит: если вера ваша с горчичное зерно, то гора сдвинется с места. И если моя вера в то, что я бессмертен, хотя бы с горчичное зерно, то я буду бессмертен и перейду в вечную жизнь.

Знание о бессмертии очень важно, потому что им побеждается страх смерти. Но поскольку человеку внушен смертный страх, важно побеждать смерть трудничеством деятельного бессмертия и укреплением миросозерцания бессмертного’.

 

Синодалы клеветали на духоборов: мол, заимствовали свое учение у иконоборцев, у ‘жидовствующих’, у буддистов... В действительности буддисты черпали древнее учение о бессмертии души из тех же источников, что и наши родные христы – от премудрости гипербореев.

Гипербореи учили: праведники переходят в светлые миры и становятся божествами, после чего как великие и малые христы сходят в концентрационные зоны земли, еще и еще утверждая свет среди тьмы и свободу среди подавляющего рабства.

Гонят их, гонят, и ничего не могут сделать, поскольку понаторевшее в богословии христианство, в действительности, исключает внутренний путь совершенства, акцентируясь на ритуале.

Люди же добрые, духоборы, презирают внешнее, ритуальное. Ищут для человека прозрения, озарения его внутреннего существа и видения Бога в ближнем. После чего преображается человек, просветляется и начинает сиять изнутри, служа великолепным примером для окружающих.

                                                                                                                                                     23.12.2010. Парфенон

 


Приложение: письмо  Л.Н.Толстого  П.В.Веригину.

9-13 февраля 1903 г. Ясная Поляна.

 

 Дорогой Петр Васильевич,

долго не отвечал Вам, потому что все хвораю. Равномерно приближаюсь к смерти и озабочен тем, чтобы оставшиеся дни жизни не были проведены дурно и не остались без пользы для людей. В этом великая польза старости и болезни, сторицею выкупающая невыгоды болезни и старости.

 То, что Вы пишете мне про духоборов и Ваше объяснение бывшего движения, мне кажется совершенно справедливым. Помоги Вам Бог, дорогой друг, в том ответственном положении  Вашего большого влияния на людей не согрешить против них, дав им ложное направление.

 Мой совет, который обдуман перед Богом, и даю Вам, любя Вас и братьев духоборов, в том, чтобы Вам лично как можно больше устранять себя. Не высказывать своего мнения о решаемых вопросах в ту или другую сторону, а внушать братьям только одно: чтобы они поступали так, как этого хочет Бог от своих сынов, и, главное, не нарушали бы любовь между собою во имя такого или иного понимания воли Бога. Воля Бога для всех одна: любить Его и друг друга, а чтобы быть в состоянии любить Его и друг друга надо отрекаться от себя и во всем уступать друг другу. Самое страшное зло – вражда людей, возникающая из различного понимания обязанностей человека по отношению к Богу. Вот против этого советую Вам употребить все Ваше влияние.

 Только бы те, которые считают, что не надо пользоваться трудом животных, так же как и те, которые живут оседло земледелием, считали бы возможным любовь и единение между собою, несмотря на различие взглядов, любили бы и помогали чужим, так же, как и своим, и эту любовь ставили бы выше всех соображений, и тогда все было бы хорошо, и совершилось бы так или иначе и единение во взглядах.

 Коротко сказать: чем больше я живу, чем ближе подхожу к концу, тем для меня очевиднее, что только единое на потребу: установление царства Божия, которое достигается любовью людей друг к другу. Любовь же не приходит сама собой, а надо делать усилие, то самое усилие, которым берется царство Божие, для того чтобы вызвать ее в себе.

 Думаю, что Вы все это знаете и чувствуете и действуете в этом духе, и радуюсь этому.

 Спасибо, что написали мне, пожалуйста, пишите еще и, если можно, сообщите подробности о том, как живут различные поселения из духоборов и есть ли между ними согласие.

 Простите, дай Бог Вам и всем братьям духоборам высшего блага в мире – единения и любви между собою.

 

                                                                                         Любящий Вас Лев Толстой

 

 

 

 

Из книги блаженного Иоанна: «Династия деспозинов на русском престоле»

Вернуться в раздел СТАТЬИ