Иоанн Богомил

Пресветлый иллюминат

Дмитрий Евдокимович Тверитинов

Апостол Миннэ из недалекого прошлого – лекарь Дмитрий Тверитинов (1667 - ок. 1750 гг.).

 

Против него Стефан Яворский написал целый труд под названием ‘Камень веры’, в дальнейшем исключительно популярный среди твердокаменных фарисеев. Основная идея ‘Камня’ – увещевание светским властям о необходимости физического уничтожения еретиков: ‘иного на еретиков врачевания нет паче смерти’.

Митрополит Стефан был достойным собратом другого инквизитора – Феофана Прокоповича (хотя и был с последним ‘на ножах’). По его наущению арестованы были сотни ни в чем не повинных, ‘зело жестоко пытаны и рваны’. 

Он же в 1713 году предъявил обвинение Дмитрию Тверитинову. Повод нашли известный: дескать, ‘богоненавистные еретические плевелы’ угрожают вызвать ‘всенародный мятеж’...

Богиня Дева Мать доброго универсума
Богиня Дева Мать доброго универсума

 

          Просветитель земли русской

  В действительности же Дмитрий Тверитинов был просветителем земли Русской, пресветлым ее иллюминатом, отмеченным дарами святого духа наследником теогамической традиции. Знаток многих языков, библию читал по-гречески и по-латыни и отверг большинство ее текстов, недоумевая: каким образом такой злодей как ветхозаветный Элогим может стать отцом добрейшего пастыря Иисуса Христа? Ведь еще в евангелии сказано: от злого ничего кроме злого произойти не может!

 

Тверитинов высмеивал церковные догматы, как основанные на страхе и насилии. Призывал обратиться к истинному Божеству, не имеющему ничего общего с библейскими трафаретами, обратиться к иным, архетипическим российским источникам.

 Особенно возмущали синодалов его выступления против ‘пастырей лживых’ (как он называл священников), обличение разврата среди монахов, в том числе губительство мамономании.

 

Попы восстали: ‘Как, мол, так, что Христос не от Элогима? Значит, не тому нас учили и дураки мы круглые? Напрасно, что ли, нам вбивали в головы, будто вера в единую-апостольскую происхождением от Творца ветхозаветного? И шестоднев, и таинства церковные – ложь, выходит?’

Не дошла еще церковная молва до истины, не доискалась до последней правды…

 

Публичный диспут Треритинова 

Тверитинов вызвал префекта Славяно-греко-латинской академии, философа-иеромонаха Стефана Прибыловича на публичный диспут.

Условие было такое: Тверитинов ответит как грамотный богослов на десять вопросов Прибыловича, а префект в ответ обязан ответить на пять вопросов, которые поставит мученик-теогамит земли русской, архетипический ее святой и совершенный перфект лекарь Дмитрий Тверитинов...

Проиграл иеромонах по всем статьям.

 

Дмитрий с детской наивностью полагал, что царь-реформатор положил начало религиозному свободомыслию: ‘У нас ведь ныне вера вольная. Каждый кто какую веру изберет – в такую и верует’.

 

Не тут-то было. Узнав, что Тверитинов обратился к Петру как к ‘праведному царю-батюшке’, Яворский в свою очередь забросал императорскую канцелярию письмами о необходимости пыток и смертной казни для еретиков. ‘И что ж плохого, царь, в допросах? Если вопрошаемый начнет запираться, то нужны или достоверные свидетели или пытки’, – приблизительно так отписывал царю.

Дело рассматривалось в высших инстанциях и шло негладко. Сенат снова и снова прекращал следствие (не усматривал вины в духовном инакомыслии), церковники же всякий раз требовали возобновления процесса, упирая на опасность для государства: не православного, мол, духа, кальвинисты-рационалисты, подрывные элементы!..

 

Посадили Дмитрия в колодническую палату при патриаршем дворе, а потом после пыток перевели в Преображенский приказ и пытали вторично, чтобы выдал своих единомышленников. Пересажали с полсотни учеников для страху. А Стефан обратился к народу с лукавым ‘увещеванием’, призывая православных доносить на еретиков под угрозой церковного проклятия. ‘А кто тайно им сочувствует (прибавлял в увещеваниях), те сами достойны пыток и смерти’.

  

Народ же стоял за Тверитинова. Требовали: ‘Освободите, злодеи, человека божьего! Что вы взялись за него? Ну верит в доброго Бога, добрых апостолов, добрую церковь, против вас, инквизиторской масти, восстает – и правильно делает. Мы за него горой стоять будем и жизнь отдадим!’

 

Фома Иванов (ум. 1714 г.)

Помощников Тверитинова распределили по монастырям: кого в Чудов (держали на цепи со стулом), кого еще куда. В чугунных цепях приводили на церковный суд и предавали публичной анафеме, перед этим заставляя во всеуслышание исповедать ‘государственную веру’.

Один из сподвижников, Фома Иванов, отказался наотрез. По дороге в храм, где должны были на него изречь проклятие, взял топор и на глазах у духовенства изрубил икону чудотворца Алексия. За это его после анафемы 30 декабря 1714 года предали жестокой казни. На Красной площади построили деревянный сруб. На глазах у сочувствующей мученику толпы сперва сожгли руку с косарем, которой он разрубил икону, а потом в срубе сожгли его самого.

/Когда началось дело Тверитинова, Фома Иванов сам явился в Преображенский приказ и объявил, что держится мнений судимых. - ред./ 

 Ни слова не сказали о его любви ко Христу, Пресвятой Богородице, о его молитвенных подвигах, благодатных речах златоустных и о братьях его верных. Святой Фома вел себя на Лобном месте как герой. Не проронил ни слова при казни и не покаялся, хотя требовали у него покаяния.

 

Народ возмутился чудовищными злодеяниями церковников.

‘За что ни в чем неповинного? Только за то, что взгляды имеет не церковные? Ведь проповедует веру добрую и убедительно доказывает ее правоту своей праведной жизнью. Посмотрите, какой свет от него! Какое сияние духа святого! Всех батюшек вместе возьми – подобной благодати днем с огнем не сыщешь. Нам бы его в патриархи, а патриарха заместо него да в колодническую палату…’

 

Дмитрий Тверитинов и Петр I

Подобной же лютой казни Стефан Яворский требовал и для Тверитинова.

Петр I же вызвал опального лекаря на личную беседу. Узника освободили от колодки и развязав руки (сам царь потребовал того) привели на аудиенцию. Царь выслушал его исповедальное кредо, глубоко задумался и кивнул головой: 

‘Да, да. Много правды в словах твоих. Только не вся правда может быть воспринята народом. И много еще предрассудков в нашем отечестве...’

Чуждый фарисейству реформатор (навешенное попами клеймо антихриста вихревой химерой вилось над ним, угрожая анафемой) Петр в который раз нарушил симфонию, и вопреки требованиям Яворского обошелся с Тверитиновым милостиво. Ничего еретического в его учении не нашел, счел его праведником и пророком. Вызвав попов, усовестил их:

– Что ж вы, казнители, святого человека гоните? Еще одного светильника загубить захотели?! Лучше выслушали бы его учение. Если народ за ним идет, значит – праведен. А за вами кто?..

 

Царь освободил Дмитрия Тверитинова от наказания. Братьев его по царскому указу в большинстве оправдали, иным же назначили приговор мягкий по тем временам: сослали кого в Тобольск, кого в Обдорск ‘в крепкое заточение на хлеб и воду’…

 

Кровожадная утроба

Великая смута пошла после дела Дмитрия Тверитинова. Раскрылся славяно-теогамический архетип – ох, как плохо стало ‘реформированной синагоге’!

Народ восстал не на Дмитрия Тверитинова, как хотел того Стефан Яворский, а на самого митрополита, которому дал имя Кровожадная утроба.

 ‘Что же ты, кровожадная утроба, кровью мученической никак не насытишься? Одного замучал, другого, третьего… Не пора ли тебе самому на покаяние?’ – такого рода письма слали Стефану.

 

Митрополит же не унимался. Вспоминая своего учителя Иосифа Волоколамского (считавшего возможным даже царя сместить в случае его ‘неправославного’ поведения), в стремлении расправиться над Тверитиновым готов был пойти на открытую оппозицию Петру.

 

Такого крутой нравом Петр не стерпел. По его распоряжению ‘кровожаждущий’ иерарх был отдан под суд.

На ‘генеральном суде’ вспомнили множество злых дел Стефана Яворского. Зачитав его трактаты, сочли его садистом-сумасбродом и пригрозили самого пытать теми видами орудий, которые изобрело его больное воображение.

К тому же, по наказу Петра исследовав его богословские сочинения, нашли в них лютеранские отклонения. Стефана Яворского обвинили в распространении ереси и подвергли опале.

 

/Сам Тверетинов по указу Петра от 22 февраля 1715 г. был отдан одному из архиереев "в служение при его доме,... дабы непоколебим в вере". В 1718 г. был освобожден.

Дмитрий ЕвдокимовичТверитинов жил долго и умер в 1750 годах. - ред./.

 

  

Из книги Иоанна Богомила "Династия деспозинов на русском престоле"

Заказать книги и диски:  "Колирия"   "Книги России" 

 

Перейти в раздел АУТЕНТИЧНЫЕ ЛИКИ БОЖЕСТВ

      ОТКРОВЕНИЯ БОГИНИ ДЕВЫ МАТЕРИ

       БОГОМИЛЬСКИЕ СВЯТЫЕ