Блаженный Иоанн Богомил

 

По официальной хронике, вслед за Стефаном Тимофеевичем подвергли преследованиям и казням сто тысяч его последователей. В действительности – больше миллиона.

С ними расправлялись так же жестоко, как с их отцом: кому руки отсекали, кого сжигали в скитах, кого сломить искали пытками… 

Стоял в небесах богатырь земли русской Стефан Разин и принимал в удел свой братьев ненаглядных.

 

Ай да русский бог Стефан Тимофеевич

Стефан Разин с дружиной
Стефан Разин с дружиной

    Ай да русский бог! Как проявлялся он на Второй Голгофе, соловецкий любящий отец...

Стефан Тимофеевич, по легендам, был не только до крайности смел (не брали его ни воронье, ни пуля, ни сабля, ни костер, ни кнут), но еще и поднимался по воздухам, как другой соловецкий зэк – Иннокентий Балтский. И слава гремела не столько о непобеждаемом воинстве разинском, сколько о Боге соловецком.

Разин не скрывал, откуда черпает силу, и отвечал презрением на византийскую попытку оккупировать и эксплуатировать славянский архетип.

*

Вторая Голгофа началась 16 июня 1671 года, в день страстной мученической казни Стефана Разина

Его казнь можно приравнять к иерусалимскому распятию Христа и счесть частью Второй Голгофы.

Вторая Голгофа началась не с красного Гулага, а 16 июня 1671 года, в день страстной мученической казни Стефана Разина – святого, по масштабу равного Серафиму Соловецкому и Иннокентию Балтскому.

Стефан Тимофеевич прошел свой соловецкий крестный путь, не уступающий крестному пути Христа, чье лицо было исполосовано ударами кнутов, покрыто синяками и залито кровью...

Только кто прочтет сердце Стефана Тимофеевича?

Дети прочтут. Те самые, что будут пророчествовать о Чаше. И через белый экран ее реинкарнационной перспективы прочтут в Соловецкой библиотеке вслед за Серафимом и Иоанном истинную историю своего отечества…

*

Благородным путем взять его было нельзя. Понадобился подкуп – свои тридцать серебреников, свой ‘апостол Петр’ и Иуда Искариот…

Кто-то из окружения предал его. Так ли важно, кто? Имя предателя стерлось из памяти, как никто с точностью сегодня не может сказать, кто предал Христа (если судить по Евангелию – будущий ‘викарий’, глава титулованных предателей и распинателей Христа ‘апостол’ Петр).

Важно другое: больше ста тысяч положили жизнь за Стефана Тимофеевича, с легкостью отдали ее из любви к нему.

Много было у него побратимов. И сила побратимская так велика была, что лишала страха перед лицом смерти.

 

Пророческие назидания соловецких старцев

На следующий день после ареста повлекли Разина на крестные муки.

Вспоминал перед пытками Стефан Тимофеевич пророческие назидания соловецких старцев: ‘Пройдешь вторую Голгофу, вместе с нами воскреснешь из мертвых и приведешь народ к славе Бога нашего, Бога Соловецкого…’

 

Русские казнители, ученики школы Томаса Торквемады

Русские казнители, ученики школы Томаса Торквемады, не упускали случая посмотреть, как мучается праведник. Буквально пожирали его страстные стоны.

К Стефану применили одну из самых чудовищных пыток – дыбу. Руки завели за спину и подвесили на две балки на потолке. Между связанных ног привязали бревно, на которое сел палач. Тело натянулось, как струна.

Мученику нанесли сто ударов кнутом по растянутой спине. Обычно никто не выдерживал больше пяти-шести, и на седьмом ударе, если не терял сознание, сходил с ума; люди начинали кричать, проклинать все на свете и призывать смерть.

Плети, как ножом, рассекали плоть до костей. Попы стояли рядом и считали удары, ожидая, когда сломится ‘чернокнижник’.

Стефан Тимофеевич выдержал сто ударов кнутом, не произнеся ни звука. Мучители пришли в ужас: явный знак Божьего присутствия!

 

Семь проклинательных соборов

Среди изуверов-попов и без того царила паника. Впервые в истории собрали против Стефана не один, не два, не три – семь проклинательных соборов! На каждом выдумывали более изощренную анафему. Проклинали, как могли. Вымучивали из византийского ‘пантократора’ (‘всесильного’) силушку.

Да бессильным оказался ‘всесильный’. Посрамился их иудео-византийский божок против русского. Ни одна из семи анафем не подействовала ни на Стефана Тимофеевича, ни на войско его.

Народ считал Разина вторым Христом и шел за ним, как в земные дни за Иисусом Назарянином.

‘Что, если за Ним пойдут все, а с нами не останется никого?’ – сетовали раввины в иерусалимский период Христа.

Что, если щит соловецкий обернется мечом? – рассуждали московские попы. – Несдобровать, не выжить нам тогда.

Молва несла из уст в уста: ‘Запретит Стефан Тимофеевич – оружие не будет стрелять, картечь вернется пославшим ее. Силен, как Бог, защитник наш Стефан Тимофеевич!’

 

Вторая пытка на угольной жаровне

Попы, посрамившись, пришли в окончательную ярость. Требовали еще более изощренных пыток. Слыхано ли – дыба не помогла ‘чернокнижнику и колдуну’!

Жаровня, вторая пытка, оказалась еще более страшной.

Исполосованного и израненного Стефана Тимофеевича за руки и за ноги привязали к бревну и стали вращать, как на вертеле, над угольной жаровней.

Попы и здесь жадно уставились. Запах паленой плоти приводил их то в ужас, то в особое садистическое исступление...

Жаровню раскаляли еще и еще, подбрасывая в нее угли. А Стефан Тимофеевич терпел и звука не издал – был в соловецких огненных телах. За ним стояла Мати земли Русской, сама пресвятая дева Богородица.

Побеждал сокол ясный врагов своих. ‘Бог есть только любовь! – бросал он попам, приводя их в дрожь. – Нет с вами Бога! Нет у вашего бога никакой силы. Наш Бог русский, Бог бессмертных побеждает!’

‘Пресвятая Богородица, спаси землю Русскую!’ – были его последние слова перед тем, как впал в беспамятство. А придя в себя, вновь плюнул в сторону мучителей.

Черноризные пыточники сходили с ума от бессилия, теряя веру. Требовали казни: ‘Убейте, убейте его сейчас же!’ – ‘Не велено, батюшки, – отвечали палач и его помощник, – царева приказа нет на то. Казнь будет публичной’.

 

Третья пытка

Третью пытку применили с целью свести с ума обессиленного богатыря. Выбрили святую его головочку и часами капали на нее холодную воду.

Мало кто выдерживал эту страшную пытку. ‘Ну, – думали, – здесь-то расколется волгоонское идолище’.

А Стефан Тимофеевич не то что терпел – смеялся над попами: ‘Епископам выбриваете так же при рукоположении. Что ж меня удостоить хотите перед честной кончиной – в епископы рукоположить?’ 

 

К. Фокин. Казнь Степана Разина 6 июля 1671 на Красной площади
К. Фокин. Казнь Степана Разина 6 июля 1671 на Красной площади

Казнь Стефана Тимофеевича

Настал день и час казни. Небо точно налилось кровью. Тучи стояли багровые, низкие. Смрадный дым валил из печных труб, и в толпе нечем было дышать. Сердца сжимало.

Народ согнали на площадь – ‘для страху’. А люди плачут в три ручья, и мужчины, и женщины. Как увидели Стефана Тимофеевича – сплошной синяк да кровавая рана, плоть резаная да сожженная, – так и дрогнули, попятились в ужасе.

От Стефана Разина исходила неземная сила. Поняли злодеи: не убить им русского богатыря, никакими муками не потревожить бессмертной его святости. И здесь в который раз они опозорятся, и тогда народ предаст их лютой казни вместо своего святого.

Точно не Разина, а толпу свидетелей вели они на казнь. Понимали в сердце, что казнят невинного, что великого святого обрекают на лютые мучения. А истинные преступники и воры ходят себе в силе.

Как тогда, три с половиной сотни лет назад, так и поныне...

Стефан Тимофеевич, немощный как Христос после крестного пути, вышел на лобное место и поклонился народу, благословляя братьев своих добрыми словами.

‘Братья дорогие! Вот и время ненадолго нам расстаться. Ну да неустрашима русская душа. Страстное терпение принесет однажды добрые плоды. Добрая жизнь придет на землю под небом доброго Отца. Не останется на земле нашей ни одного злодея. Сметет их, как не было, и призовутся на суд Всевышнего…’ – пророчествовал Стефан. А ему уже заламывали руки, и без того выкрученные и покрытые синяками.

‘Благословите, люди добрые, на путь святой’.

С этими словами, в праведном гневе оттолкнув палачей, лег Стефан Тимофеевич под топор и предался воле нашего Всевышнего.

Пророчество его сбылось, как сбываются последние слова мучеников.

 

Загудела толпа. У каждого из присутствующих, насильственно согнанных сюда (чтобы неповадно было, чтоб впредь никто не шел за великим помазанником российским), было чувство, что это у них отрубают руки да ноги, а потом секут топором голову.

Ни одного стона не издал Стефан Тимофеевич. И когда повесили на колья головушку его соколиную, кровь святая текла ручьями. Толпе казалось – вся площадь залита кровью мученической…

 * * * 

Не меньше двенадцати помазаний получил Стефан Тимофеевич от пакибытийных отцов соловецких. И при последнем помазании солнце сошло на богатыря – облекли его в бессмертные солнечные ризы. 

 

  

Из книги Блаженного Иоанна Богомила "ДИВИНАМЕНТУМ. БОЖЕСТВОВАНИЕ БОЖЕСТВА В ЧЕЛОВЕКЕ"

 

Перейти в разделы:  БОГОМИЛЬСКИЕ СВЯТЫЕ   АУТЕНТИЧНЫЕ ЛИКИ БОЖЕСТВ