Блаженный Иоанн Богомил

 

Августин Гиппонский

От миннизма к христианству. Антиобращение

          Антиобращение Августина: ‘нужен карающий бог’

     Колоссальную роль в дискредитации Мани сыграл Августин Гиппонский, один из первых политтехнологов римской конторы. Многие именуют его первым инквизитором – ведь Августин явился родоначальником римского анафематизма. Именно он настаивал, что папы должны как можно ревностней предавать проклятию еретиков, а вслед за анафемами – смертной казни.

Первым объектом его анафем стал Мани, учению которого в молодости епископ ревностно следовал. Вероятно, именно Августин изначально приложил руку, чтобы заклеймить последователей Мани манихеями, тогда как сами они именовали себя миннитами.

Второе обращение (антиобращение!) Августина по-своему уникально: не от христианства к миннизму, а от миннизма к христианству. Можно понять желание из ада попасть в рай. Но какого извращения ума и внутреннего человека надо достичь, чтобы из рая приохотиться к адским мытарствам?!..

 

Тайна антиобращения Августина кроется в его махровом (именно махровом) гомосексуализме.

Нетрадиционной ориентации молодого Августина способствовал характерный комплекс Эдипа. Его мать, римская прихожанка Моника, постоянно упрекала своего сына в бесконечных гомосексуальных пристрастиях и романах. Сына спасет сильная рука, считала она.

По этой причине Моника уговорила Августина принять христианство. ‘Доброта, она как тепличная среда, только культивирует пороки. Всепрощение только способствует грехам. Тебе нужен старец, который непререкаемо поведет тебя к богу и освободит от несчастного порока. Ты должен прийти в церковь, которая наказывает за грехи и налагает епитимии’.

Августин внял совету своей матери. К тому времени его успели трижды выгнать из общины миннитов (что он тщательно скрывает в своих автобиографических заметках). Римская церковь послужит для него второй Моникой – матерью, которая спрашивает и жестко наказывает, укоряет и усовещает.

Жесткой путеводительной рукой, которую вожделела Моника, для Августина стал архиепископ Амвросий Медиоланский. По просьбе матери он напустил на неофита ‘страха иудейска’ перед лицом вечных мук и наказаний.

 

          

      Наивно думать, что внешне отрекшийся от гомосексуализма по принятии римской версии христианства, Августин полностью отказался от своей дурной привычки.

В общинах миннитов он слыл человеком темным, тяжелым, вяло реагирующим на тему добра, неспособным к восхищению ума и сердца рационалистом. Его буквально захлестывала мужеложеская похоть и тянуло к молодым рыцарям-девственникам. Оказываясь в обществе того или другого, Августин то и дело обнаруживал свои гомосексуальные склонности, а долготерпение братьев только умножало в несчастном похоть.

Братья считали его искусителем и наконец выгнали из братства, предоставив водительству одного из миннических старцев.

Вместо доброго старца Августин предпочел ‘крепкого’ Амвросия. Римская версия ему ближе манихейской: католики хотя и девственники, смотрят на гомосексуальное заигрывание почти как на натуральное, что крайне устраивает перебежчика. Августин похотствует тайно (как знать, быть может и явно). Гомосексуализм сублимируется в область мыслей, а позднее переходит и в чувственную стадию.

Полубезумный маньяк решил мстить за унижение, которому, как ему представлялось, он подвергся от миннитов.

Идея известного трактата Августина ‘О граде божием’ напрямую украдена у Мани. В устах римского апологета она принимает смехотворный вид. Оказывается, град божий уже построен – это римский престол, а земным богом сего града является папа! Выходит, Иннокентий III с его ‘убивайте всех подряд, бог разберется, кто прав, кто виноват’, Александр VI Борджиа и Иннокентий VIII, признанные чудовищами даже судом римских кардиналов – земные боги!

Августин совершил кощунственный илит, перевернув учение пророка. В этом одна из причин, почему иудеохристиане так ревностно стирали всякую память о величайшем из архитекторов богоцивилизации, Мар-Мани…

 

              Предписанность или абсолютная свобода?

        Августинианское учение о предопределении достойно его автора, классика римского злодейства. Добавим в скобках: учение о предопределении, разумеется, заимствовано им из чужих источников. Августин – первый архитектор римской воровки, вор и учитель илита. Черпает у кого приведется – то у Сократа, то у Мани, то у римских стоиков – только бы обогатить свою вороватую римскую кладовую…

Согласно Августину, в мире царит абсолютная предопределенность. Иегова-Элогим, будучи всевластным, – рассуждает он в своих трактатах, – заранее предопределяет судьбы. Изменить ничего нельзя, грехи или добрые дела ничего не значат: все предписано.

Вот и выходит, что римская церковь (‘град божий на земле’) – земной рай, и папы, независимо от своих личных качеств, идут в рай. Какое бы зло ни творили, какому бы разврату и злодейству ни предавались, сколько бы ни убивали людей божиих и помазанников, – загробное блаженство предписано им заведомо, от сотворения мира.

И напротив: сколько бы добрых дел ни творил человек, сколько бы ни помогал нуждающимся и ни заступался за оклеветанных – грош цена его усилиям. Они ничто перед очами римского бога, если тот предписал ему вечные муки.

Таково перевернутое видение римского классика, сверхпатологического во всех смыслах извращенца.

В действительности учение о предопределении должно было оправдать роковую склонность Августина к своему полу. Ведь раз он переметнулся от манихеев к римским злодеям, то должен получить вместе с ‘градом божиим’ удел в раю – независимо от своих личных качеств и грехов! Вот что требовалось доказать Августину, чтобы успокоить свою терзаемую матерью Моникой совесть.

 

Что же получается, добрым людям достанется адский удел и вечные муки, а злодеям – райское блаженство?

Ничего подобного! Несомненно, определенное предопределение существует. Но человеку, несмотря на предписанность судеб, дается абсолютная свобода, и Отец помогает своим детям сверх возможного.

Он хочет каждого из них сделать совершенным. Сотрудничает с ними, посылает ангела-хранителя, наконец, сочетает в одно с солнечным близнецом. Уже на земле человек в состоянии обрести свой град божий и царство небесное среди подобных ему людей чистых и добрых.

А кто совершит выбор в сторону зла – следует в удел, которого по злобе желает своим врагам.

Прощайте, и вам простится. Не осуждайте, чтобы не попасть в места осуждаемых вами. Так учит мироточивый Мани, чудесным образом вписавшийся в общий мирровый иконостас помазанников от Адама Кадмона до Христа второго пришествия.

  

Из книги Блаженного Иоанна «Мар-Мани мироточивый»

  

Августин Гиппонский и его видение Царицы Небесной

 Дева-Мать, Божество в Универсуме
Дева-Мать, Божество в Универсуме

     Августин Гиппонский, которого нельзя назвать иначе как величайшим исказителем, перевертывателем, приложил также руку к осквернению солнечного китеж-града. Этот римский соферим IV века – первый враг нашего Всевышнего, лжец и вор. Масштабы зла, нанесенного автором ‘Исповеди’ и ‘Града божьего’, ни с чем не сравнимы. 

Аврелию Августину, бывшему поклоннику Мани, перебежавшему в христианство и ставшему одним из главных римских апологетов, было поручено духовно разрушить Карфаген. В тайных депешах папа советовал Августину смело перенимать лучшее из мистицизма карфагенян и приписывать это Риму, а римские мерзости сбрасывать на ‘язычников’.

 

Особенно ужасно сделанное Августином описание Тайнит:

‘Богиня-Мать превзошла всех своих сыновей не только в своем величии, но и в преступлении. С подобным чудовищем даже чудовищность Януса не может быть сравнима. Ее гнусность превзошла беспутные многочисленные и тяжелые деяния Юпитера. Она осквернила землю и небо…’

 

Должно быть, надо иметь черное перо с самого адского дна, чтобы не побояться солнечное божество, непятнаемую непятнаемых девственную Мать, описывать подобным образом! Какой чудовищный илит! Какое патологическое стряхивание! 

 Мастер перевертывания совершает осквернение света и обожествление зла. Тайнит, карфагенская Богоматерь, изображается символом мирового зла, а Рим – градом божьим (civitas Dei) и вечным городом (urbs aeterna). В основу августинианской концепции положена украденная у Карфагена идея божеграда.
Так подвергаются порче величайшие богочеловеческие образцы, некогда открытые свыше.

 

 

  По материалам книги Блаженного Иоанна «Ганнибал или Карфаген против Рима»

 

  вернуться в раздел СТАТЬИ