Орфей, или сила Девственной Влюбленности

 

Блаженный Иоанн Богомил   

 

 О ДЕВСТВЕННАЯ ВЛЮБЛЕННОСТЬ! Величайший из ключей к обожению, ключ богосупружества!

  Общее между Гермесом Трисмегистом, аполлоническим и дионисийским началом, Орфеем, Пифагором, Моисеем и Заратустрой, Христом, пророками и помазанниками всех времен — ИХ НЕСКАЗАННАЯ, БОЛЬШАЯ ЧЕМ У ОБЫЧНЫХ СМЕРТНЫХ ВЛЮБЛЕННОСТЬ.

  

  Девственная влюбленность поддерживает мир среди богов Олимпа. Египетские и греческие (элевсинские) мистерии, даже дионисийско-вакхические пляски женщин, предающихся высшему божеству — жажда найти выход частицам прилепления. В них суть всех существ, начало всех начал.

 

  У каждой цивилизации свой ковчег и в нем сосуд с манной (кристаллизованное мирро), скрижаль, писание свыше двух влюбленных (богов и смертных, Бога и человека) и чудесный жезл расцветший (роза воскресения и вечной жизни).

 

 *  *  *

  Орфей — божественный певец из Фракии в ахейскую эпоху, сын сладкогласой музы Каллиопы и божественного Аполлона.

  В чем тайна лиры Орфея? Почему ей покоряются злобные псы из окружения Цербера? Почему адовы чудища и лютейшие ведьмы-старухи с торчащими во все стороны вместо волос змеями успокаиваются и внимают лире Орфея?

 

  Орфей — вестник божественной Любви, помазанник Брачного чертога. Орфей принес в мир духовность чистой, возвышенной Любви. Она составляет единственное во все времена Евангелие или подлинную весть.

Божественный певец, провидец судеб, музыкант даром Божиим, мелхиседек, дважды рожденный. Певец сияющего «протогоноса» (Адама Кадмона), серафита неподвластного падению. Непричастный холоду падшего творения, Орфей исполнен ароматами вышней любви. Музыка небесных сфер звучит в его гармонических вибрациях и совершенный мир.

 

  Непрестанная влюбленность — вот где тайна Орфея. Эта влюбленность творит чудеса.

Орфей безумно влюблен в Эвридику, свою девственную жену. Он буквально боготворит ее, видя в ней олицетворение Богини чистоты, заступничества, девства. Орфей — от ‘ор’ (др.-иуд. ‘свет’): сияющий свет вечного Девства.

 

  Эвридика после укуса змеи в лесу умирает и попадает в царство теней Персефоны. Но любовь Орфея такова, что превосходит все рамки жизни, смерти, обретения, утраты. Скорбь, радость — все это пресуществляется в одно нескончаемое страстнoе — в гимн божественной Любви. Орфей поет гимн славы, при этом безумно тоскуя о своей божественной возлюбленной.

  Совершая неслыханные парадоксальные поступки, он делает то, чего не мог делать никто до него: спускается в ад, усмиряет диких псов, мстительных эриний. Стражи Аида — псы с огромными челюстями, раздирающие на куски всякого, успокаиваются. Чудо!

 

  В чем же сила воздействия лиры Орфея? Певец Любви знает тайну, открытую помазанникам Лона (мировое превечное лоно как хронос или место пребывания верховного существа — основная тема орфизма).

  Зло в мире возникло из-за недостатка любви, в свою очередь вызванного фатальной ошибкой проточеловека — его отказом от белого креста, Древа жизни. Адам как бы естественно пал, поскольку его отказ питаться от креста (Древа жизни) отражал его низкую способность к страстнoму, вызванную в свою очередь охлаждением сердца.

 

  Орфей делает противоположное. Как все пророки от Гесиода до Баха-Уллы, принимает бессознательный крест как универсум Премудрости. Входит в страстнoе, разгорячается в любви. И благодаря возженной свече вступает в заповедные пещеры адские.

  Злобные псы — о, больные! они не знают вышней Любви. Кошмарные эринии (их сторонятся даже демоны из низших сфер подземного мира) — и они усмиряются небесной любовью как обделенные ею некогда. Ад приходит в движение.

  Отраженная сфера падения Адама: всеобщее отречение человека от креста жизни, а значит от Брачного одра, от вышней Любви. Ею одною Орфей покоряет преисподнюю. И по сути упразднив ад, т.е. прекратив адские муки, приведя Царство небесной Любви в мир греческого Аида, – великий певец совершает невозможное.

  ПОДОБНО ХРИСТУ, ОН ИЗВОДИТ ИЗ ПРЕИСПОДНЕЙ ЭВРИДИКУ. 

 

  Ни один из смертных не выходил оттуда до того... Неслыханно! Его впустили как вестника, а не как осужденного раба. Ему внимали как посланнику небес. И никто не восстал, хотя не велено олимпийским богам и героям спускаться в подземные обители. Ему удалось то, чего не удавалось вообще никому из воплощенных смертных: успокоить злобу адову. Водворился мир во вселенной.

 

  Но и этого мало Орфею. Вершина вышней любви — победить не только смерть или страх ее и болезнь, но и ад, сего последнего врага. Победить же его можно помимо укрощения мстительной злобы адовой клещей, челюстей, жаровен и прочих орудий пыток опять же пренебесной любовью. И Орфей выводит Эвридику, руководствуясь ею, своей неоскудевающей влюбленностью.

 

  Его останавливают. У него замирает сердце. Его искушают. Орфей побеждает одной своей влюбленностью. Она превосходит все нормы, суды, статьи закона, весы судеб и предначертанные уделы. Она побеждает весь тварный мир и возвращает его в дом Любви при одном условии: творение должно дать согласие не оглядываться назад, что означает забыть о первородном грехе.

 

  Эвридика устремилась за Орфеем, но тени геенские гонятся за ней. Они ее усовещают.

Ад обладает кошмарной силой притяжения. Его обитатели хотели бы покинуть это всеобщее тухлое яйцо и зловонную лужу, наводненную бактериями и душами, съедаемыми ими. Но и здесь тайна орфизма, бесконечно близкая катаризму: ДУШИ ПОПАДАЮТ В АД ПО СВОЕЙ ВОЛЕ.

 

  Эвридика так же покорена лирою Орфея, как и злобные эринии. Она больше, чем другие обитатели или стражи преисподней, способна внимать музыке своего супруга. Она привыкла к его божественным гармониям. Но даже ее чем-то привлекает греховный мрак. Эвридика беспокоится. Ее терзают сомнения. Ей плохо от мысли, что она опять увидит свет и мир. Зэки подземные остаются в аду только потому, что сами того хотят. И дурно адаптированы под всеобщее космическое тухлое яйцо.

 

  Эвридика начинает восставать. Она тянет своего супруга назад. Она его усовещает. Она не понимает, зачем и куда он ведет ее. Она боится погибнуть. Сейчас ее разорвут острыми клыками злобные старухи. По ней плачет матерь Персефона.

  «Что ты делаешь со мной? Посмотри на меня. Вступи же со мной в диалог. Где твоя любовь? — кричит Эвридика Орфею. — Ты любишь всех кроме меня. Куда ты меня тащишь? Зачем ты нарушаешь волю богов? Разве воспеваемый тобой Бог Любви не попустил мне быть укушенной ядовитой змеей в лесу и попасть в царство теней? Оставь меня, нарушитель закона, отступник от веры отцов!»

  Орфею не велено вступать в диалог со своей супругой. Таково одно из условий, поставленных ему Аидом, хозяином преисподней. Он не должен оборачиваться и вступать в диалог с Эвридикой.

 

  Еще и еще увлекает свою возлюбленную Орфей, и его сердце наполняется нескончаемой превосходящей превосходящих любовью. Еще никогда свеча страстнoго не горела подобным образом. Орфей не просто в адском пекле. Орфей в преисподней преисподних. Его возлюбленная ввергает его в ад среди ада. Она терзает его сердце, нанося ему смертельные кровавые раны, упрекая его в холодности, равнодушии, в отступлении и измене. Орфей больше не может. Измученный и обессиленный, теряя рассудок, он оборачивается, чтобы показать Эвридике свое истерзанное и окровавленное от страданий лицо. Увидев его, Эвридика все поймет!

  Но как только Орфей оборачивается, тени уносят Эвридику навеки в пропасть.

 

  О Орфей! Даже вечная смерть не может разлучить его со своей возлюбленной. Значит, так хочет Госпожа его Пренебесная Влюбленность. Только похотным нужны соития, возбудительные игры и т.п. Девственная влюбленность не знает никаких границ. Смерть над ней не властна.

  Орфей остается со своей возлюбленной.

  Он продолжает скитаться по земле и воспевает свою Эвридику везде, где бы ни был, какие бы страны ни посещал. Его пению покоряются странствующие аргонавты. Но нигде не находит покоя Орфей.

 

  И вот страстная кончина. Орфей возвращается во Фракию, место особо ему дорогое, напоминающее об Эвридике и о юности. Здесь он встречает толпу безумствующих вакханок. Почтенные матери семейств, почитаемые дородные жены и девы, опьяненные божественным вином, предаются исступленным пляскам.

  Орфей проповедует среди них. Он вынимает свою лиру и поет вакханкам песнь божественной любви, отчего дионисийское исступление их становится вообще беспредельным. Эти вакханки искали того же, что и злобные псы из преисподней и змеевласые эринии — вышней Любви. Услышав ее голос, вакханки буквально обезумели и в исступленном танце, влюбившись в божественного Орфея, разорвали его на куски, чтобы каждому достался весь он — царь, вестник с неба.

 

  Легенда гласит, голова Орфея потом еще многие годы пророчествовала и пела. И воспевала сладчайшим образом чистую, превышенебесную Любовь.

 

  Сын Аполлона Орфей вполне вкушает чашу дионисийского страстнoго.

  Он, мирный певец, находится в непрерывном страстнoм. Он вынужден бороться с чудовищами, посещать ад, тащить оттуда душу смертной, нарушать все законы вселенной. И наконец это последнее таинство, превосходящее все эллинские мистерии, этот неслыханный танец жизни и смерти. Голодные по Вышнему Возлюбленному вакханки встречают его и находят нескончаемое утешение. Пожар небесной влюбленности приводит к тому, что они экстатически выходят из себя и раздирают Орфея на куски.

 

  Его бессмертные тела превращаются в солнце.

И СОЛНЕЧНЫЙ ОРФЕЙ ВЫХОДИТ ИЗ ГРОБА СВОЕГО КАК ЖЕНИХ, озвучивая все позднейшие греческие гимны любви и оды вышнему Олимпу.

 

 

Из книги Блаженного Иоанна Богомила "300-летняя Брачная ночь Атлантиды"