Человек в своем потенциале – воплощенный бог

Божество порождает божеств.

Как человек не может породить змей,

так божество не может породить антропосов,

а только теоантропосов.

 

Блаженный Иоанн Богомил

----------------------------------------------------------------------------------

     Человек в своем потенциале – воплощенный бог, но потенциал должен быть раскрыт золотыми ключами Премудрости через страстнoе, взирание на Священноминнэ, превосходящую любовь и источение последней капли.

 

     Наш Отец не принимал участия в адаптационной перелепке, коснувшейся всего лишь 1/5 состава теоантропоса. На 4/5 он остается богочеловеком. Составы прилепления, белая пыльца сохраняются в нем по-прежнему, но божественный потенциал усыплен. 144 внутренних замка завалены пыльной трухой и мешками с песком.

     Помимо мужского семени у человека есть логос, семя словесное, есть последняя капля. И как от земного семени может произойти зачатие земное, так от духовного семени возможно непорочное.

     Человек, непорочно зачатый от распятого сердца нашего Всевышнего, зачинает непорочно.

      Непорочное Начало зачинающее свыше – великое откровение имени нашего Всевышнего, тайна превечного рождения человечества. Расколдован дистантный, идолопоклоннический Христос, единственный ‘превечно рождающийся’.

 

      Никео-цареградский символ говорит о вере во Христа, который превечно рождается и не сотворяется (‘рожден, не сотворен’). Человек у них – ‘не рожденна, а сотворенна’. Бог – вечный и рожденный, а человек всегда тварный и, значит, обреченный.

      Человек богочеловек. То, что они приписали только Христу, присуще всему творению. Не Христос только, но и человек рожден Отцом. Элогимляне же единородство приписали одному Христу. В варианте Люцихриста человек представляет собой окраденный образ теоантропоса.

 

      Солнечный Христос пришел обогатить человека бессмертными частицами, обoжить его. Но иудеохристианские политтехнологи представили Христа как нового дистантного идола, который единственный Богочеловек, и больше богочеловеков быть не может. Христа единственного назвали мелхиседековым священником, исключив возможность прихода в мир других мелхиседековых священников. Христу навесили образ грозного синедрионского первосвященника, у которого остальные священники пребывают в строгом подчинении. 

      Библия утверждает, что человек – венец творения, поставленный выше ангелов. В повседневной действительности видим человека другим: ничтожным, бесстыжим, низким. Как может быть венцом творения тот, кто на третий день был изгнан из рая? Чем же человек выше всех существ, если в него вошло тлетворное начало разложения, греха и смерти?

 

     Люцифер сделал человека смертным, втеснив в него во время второй адаптационной перелепки сарктическую плоть. Мастер заморочивать голову и притворяться Всевышним внушает, что в греховности и смертности человека не Бог виноват, а сам человек. Но человек ни в чем не виноват.

      Сегодня Всевышний совершает суд над князем мира сего, в то время как христиане чинят самосуд, винясь перед Элогимом. Но не над собой призван совершать суд человек, а над князем мира сего, прозревая дьявольскую порчу. Для этого необходим божественный преосененный гносис.

 

      Ялдаваоф клевещет на человека:

       – Ты способен только на злое. Добро, которое творишь, исходит от меня (= бога), но в тебе добра нет. Ты проклятое существо.

       Здесь надо восстать на змея и предъявить ему:

       – Лжец! Ты опять перевернул все с ног на голову. Все доброе, что творит человек – его. А злое принадлежит тебе, дьяволу.

 

      Мифологема ‘я ничто’ ставит человеку запрет на духовный путь, совершенствование, метанойю. Человек не говорит о себе: ‘я ничто, которое однажды станет кем-то’, а наоборот, запечатывает себя: ‘я навсегда останусь ничем’.

      На Востоке есть духовные школы, утверждающие, что человек сотворен из экскрементов Всевышнего. Даже это лучше, чем библейское и августинианское учение о творении человека из ничего (ex nihilo). Экскременты имеют с их источником хоть какую-то связь, а ‘ничто’ – никакой.

      Много ли ума надо, чтобы увидев в человеке сор, назвать его так? Ум нужен, чтобы в духовном сердце ближнего увидеть прекрасную жемчужину, безущербное зерцало, солнечное божество.

 

*

 

       У Христа и человека единая богочеловеческая природа

 

     Сын божий называл себя Сыном человеческим потому, что божественная и человеческая ипостаси в нем соединены. Сыны человеческие отныне сыны божии, потому что вкушают от тела и крови Сына божиего с целью обожиться совершенным образом: не по дарам только, но по естеству, по природе своей.

 

     Нет во Христе ни божественной, ни человеческой природы, но единая богочеловеческая. Так же и человек – у него единая богочеловеческая природа. Уже не адамиты-хомосапиенсы, а теоаoнтропосы и серафиты – новые существа. Только им открывается Отец наш Всевышний.

 

 

 

  Блаженный Иоанн. Из книги  "Обличение Ялдаваофа.  Ветхий и Новый завет с позиций богомильства"

 

 

(вернуться в раздел СТАТЬИ)