Иоанн Богомил

 

Помимо институционального христианства и славянского или финно-угорского язычества, существовало христианство народное. Его традиция, по сути истребленная в XVII-XVIII вв., – насчитывает многие тысячи лет. Другое, духовное христианство, в отличие от римо-византийского, – архетипических, древнейших корней. Оно в самом существе народного характера и вероисповедания.

 

К XVIII веку оформились несколько основных ветвей: христоверы (синодалы назовут их хлыстами), духоборы, молокане и субботники. Из этих четырех наиболее распространенных групп происходили десятки и сотни различных толков.

 

Со времен Петра (и особенно при Екатерине II) духовных христиан с подачи синодальных катехизаторов приписывали к сектам. Именования ‘духоборы’, ‘молокане’, ‘хлысты’, – злобные клички, данные попами. 

 

Христианство другое, народное

Богоматерь Соловецкая Добрейшая добрых. Работа Леониды и Георгия Пономаренко
Богоматерь Соловецкая Добрейшая добрых. Работа Леониды и Георгия Пономаренко

Христос кого любит – в того входит.  

Наедине ли, при честном народе… 

 

Ученые отмечают общую черту, присущую духовным христианам: мирность образа жизни, чудная взаимопомощь среди членов общины. Иные исследователи тайно обращались, называли их великими героями, бесстрашными богатырями…

 

Статистика того времени называет поразительные цифры. К концу XIX - началу XX века одних молокан насчитывалось больше 500 тысяч.  Христоверов – в несколько раз больше, до 5 миллионов. (И это по официальным данным, просочившимся сквозь цензуру!)

Если прибавить, что христоверы избегали регистрации и вообще какой-либо чиновничьей номенклатурной практики, не окажется ли их больше 10 миллионов? Следующий аргумент: в условиях гонений духовные христиане могли идти на уступки и посещать официальную церковь, изображая из себя византийских правоверов.

 

Становится понятной причина истошных воплей ортодоксов: мол, как так произошло, что в монастырях раскрылась хлыстовская ересь, и кругом христоверческие старцы и старицы?! Чем с большей ревностью насаждают они миссионерские катехизисы, тем ревностней ‘глупый народ’ тяготеет к сектантам.

Посмотришь, в образцовом ставропигиальном монастыре каждый второй монах – тайный хлыст. Забирается в келью и ну предаваться радениям! А обличишь его – скажет: ‘Лучше умру, а останусь христовером, поскольку веру храню живую. Благодарите, что еще не удрал из монастыря – о вас, убогих, молюсь’. Та же ситуация с христоверческими старицами: едва ли не каждая вторая презирает унылый византийский дудёж и открывает сердце в ночной молитве христоверческим радованием…

 

Жизнь по законам божественного универсума

Истинного духа христиане отрицали государственную репрессивную машину, называя ее паразитической.  Зачем, скажите, содержать чиновников, жандармерию, армию, тюрьмы, весь этот мировой институт откровенного зла и порчи? Человек божественен по происхождению, изначально добр, и общество может существовать по иным законам, не нуждаясь в карательных функциях и паразитах, его осуществляющих – по законам любви, доброты и божественного универсума.

 

Попы ходили, угрожая жупелами: страшный суд, вечные муки, ад. Если это не действовало, в ход шли прямые угрозы посадить в Соловецкую пыточную камеру. А как начинали описывать криминальные нравы и пытки в соловецкой тюрьме – у людей волосы дыбом вставали. В византийском менталитете, если не ‘смирился’, то ‘давай втройне попу на лапу, а то закатит лопуха по этапу…’

 

На бесстрашных, кого не задевали инквизиторские ‘бумажные змеи’ и угрозы, доносили и впоследствии подвергали зверским репрессиям.

Чем сильнее их гнали, тем большая на них сходила благодать. Чем рьяней преследовали, тем ревностней они сходили с небес помогать своим земным братьям, гонимым от педофилов византийской метки.

 

Пытки в монастырских тюрьмах

Попы еще со времен Алексея Злобнейшего /Тишайшего/ смекнули: их первые враги – христоверы. С тех пор заполыхали костры и переполнились тюрьмы. Никоновский собор 1666 года (характерно число трех шестерок) породил сталинско-бериевский ‘СЛОН’ – Соловецкий лагерь особого назначения.

Вот уж где отрывались инквизиторы, так это в монастырских застенках. Здесь они могли пре-даться своей звериной мести.

 

В народе их не случайно называли извергами и изуверами: невозможно подобрать слов, чтобы описать пытки, выдуманные ‘для приведения в истинную веру’. Чудовищные извращения, ими практикуемые, ни одному нормальному человеку не придут в голову. Да что нормальному – ни од-ному тяжелейшему преступнику, насильнику и убийце не приснятся даже! Их бесовско-садистическое воображение приводило в изумление самих демонов, и те разводили волосатыми руками и подергивали хвостами: ‘Даже мы не додумались бы до такого…’

 

Из пыток Соловецкой тюрьмы XVIII века (таких тюрем насчитывалось десятки и сотни) – т.н. каменные мешки в стенах, размером 1,3 м в длину, 1 м в ширину и высоту. В такую камеру, где зимой температура достигала –45, сектантов сажали на годы.

Чего стоит, например, любимая иосифлянами пытка – дыба (хроники повествуют, что соловецкие инквизиторы предпочитали ее другим способам истязаний). Людей за руки подтягивали к балке, между связанными ногами пропускали бревно, на которое прыгал палач. Хрустели суставы, все тело выворачивалось и запредельно напрягалось. Инфаркты, инсульты… Многие умирали прямо во время пытки, некоторые не выдерживали даже ее начала. Тем же, кто выживал, наносили удары кнутом по голой спине, прижигали раскаленным железом.

Понятна реакция народа: бунт, желание уничтожить изуверов. Не потому ли тысячи присоединялись к Стефану Тимофеевичу Разину и Емельяну Пугачеву?

 

Чудовищная обстановка в монастырях вызывала протест даже у государственных чиновников. Последние добивались, чтобы тюрьмы перестали принадлежать церкви и вернулись под юрисдикцию светских властей. Например, в XVIII веке губернатор северных земель добивался от царского правительства, чтобы Соловецкий монастырь (в народе ходили ужасные слухи о зверствах, чинимых именно в нем) не служил камерой пыток:

 

Да как же возможно такое, чтобы святые отцы, вроде бы проповедующие христианскую любовь, такие варварские пытки употребляли? Какой гнев народный они навлекают на себя, не говоря о гневе Божием?!’

Но те, пользуясь авторитетом церкви, добивались своего. С их точки зрения монастырь неотделим от пыточной камеры; ежедневные пытки, видите ли, вошли в монашеский обиход наряду со всенощной и литургией, без них уже нельзя. И вообще призывать человека к покаянию всего лучше подобными садомазохическими иосифо-волоколамскими методами.

 

Массовые пытки отличались утонченным садизмом – усечение рук, ног, ушей, носов, колесование… Людей поджаривали на медленном огне как животных, травили угарным газом… И над всей этой круглосуточной пыточной камерой с безумными криками и предсмертными стонами – страшная козлиная физиономия Иосифа Волоколамского.

 

Велик и бесстрашен наш народ. Знали старшие братья наши: каждая капля мученической крови обращается нескончаемыми потоками мирро. Смело шли они на страдания, зная, что добрый Отец прославит их и облечет их в ризы победителей.                                                                                   

 

  

Из книги Иоанна Богомила "Династия деспозинов на русском престоле"

Заказать книги и диски:  "Колирия"   "Книги России" 

 

Перейти в раздел АУТЕНТИЧНЫЕ ЛИКИ БОЖЕСТВ 

ОТКРОВЕНИЯ БОГИНИ ДЕВЫ МАТЕРИ