Блаженный Иоанн Богомил

Стать сыном Доброго Отца

 

Испытует сатана людей добрых... А гонение суть одно: от зла – к добру, из смерти – в жизнь вечную. Ну что она, смертушка, по сравнению с доброй вечностью? И что зло лютующее по сравнению с богоматеринской добротой? Зло преходит, облако развеивается… А доброта сохраняется для жизни вечной, переводит человека в Правь и Славь.

 Добробоженька наш, кто Он?

Любовь, превосходящая земную, домостроительствующая, вечная, бессмертная.

Доброта, большая человеческой, невместимая в самое широкое сердце.

Чистота, достигаемая в абсолюте: премудрость, говорящая на сокровенном языке внутреннего человека (необходимо его пробуждение, для чего положен отказ от зла, насилия и пр. химер).

 

Добробоженька наш обитает во внутренних храмах веянием cветлодуха, в цивилизации вышних светов, в лоне нашей Богородицы преукрашенной, Богоматери архетипической. Нет, не иерусалимской Марии – избегали ‘мариновать’ Ее под какого-нибудь императора Нерона или персонажа из патерикона… Нет-нет, подальше от химер! Наша, архетипическая Alma Mater Dei et Humani, украшенная добродетелями вышней любви, чистоты, доброты, света и премудрости.

А любовь Добробоженьки в том, что не сидит на елизаветинском кресле, не ковыряет в носу и не чешет репу, а приходит к людям добрым и одаривает их прещедро своим присутствием.

А любовь Добробоженьки в том, что не оставляет нас сиротами и посылает в мир души бессмертные, светильничьи.

А еще любовь Добробоженьки в том, что всегда творит благое.

Хотя бы и гонения, и избиения, и смерть лютая, и четвертования, и гильотины, и замерзаешь живым на морозе -30 и никакой вроде бы о тебе памяти… а после – свеча возжженная, никогда не гаснущая.

Бессмертен добрый человек. Уходит в места выше прави – в славь, в пантеоническую славницу, где славятся пантеоны среди себе подобных. И добрая память о нем остается в народе, слава великая разливается о настоящем герое и богатыре.

 

Подвиг человека – в непрестанном подобрении, для чего должен он делать ежедневные усилия.

Зло – однозначно вражья наука. Не может быть с ним никаких компромиссов. Язык зла отнимает у человека жизнь, здоровье, силы. Зло первый его враг. Потому делать решительные усилия к доброте по преимуществу далеко не просто, учитывая вроде бы непреодолимые начала зла в человеке и окружающее общество с его властями и церквями, поощряющими зло: насилие, эксплуатацию, осуждение, мамону, ложь и пр.

Но Добробоженька наш обладает той самой силою добра, которая рождает и лепит богатырей. Он – отец богатырей и жен-мироносиц, светильников и светильниц!

 

В чем подвиг веры?

В оные времена по велению очередного узурпатора сжигались в скитах вместе с людьми древние духовные книги. А народ сохранял их в устных преданиях, и книги умножались подобно помазанникам…

 Что за книги читали Михайло Ломоносов, Петр Веригин и другие люди добрые, уверенные в том, что не тысячу лет (от владимирова крещения), а четырестатысяч лет насчитывает наша национальная история Те самые, сожженные книги читали!

(М.В.Ломоносов в своей книге ‘Древняя Российская история от начала Российского народа до кончины великого князя Ярослава Первого, или до 1054 года’ утверждал, что реальная история Руси насчитывает более чем четыреста тысяч лет.  – Ред.)  

Сожгли святого – а он никуда не уходит, предстоит в тысячах явлений.

Сожгли библиотеку – а книги стали проявляться еще более явственно.

Пока лежали в подземных кладовых, пылились без толку. А как сожгли их – превратились в живые лучинушки, огненные письмена для огненной иерархии!

Вот в каких библиотеках читали наши отцы и матери. Были они хранителями и устных преданий: древних песен, сказаний, былин. Любили собираться и слушать полные благодати древние сказы. И такой мир разливался во внутренних покоях...

 

Обрядности избегали как чуждого и дистантного. Считали: попы с их преимущественной обрядностью (крестить-венчать-отпевать) и с исповедью морочат голову.

Сколько перед фарисеем ни кайся, никогда не станешь чистым. Да и грех, согласно поповскому учению, ни один не прощается. И что, мол, спасение Христом – также врут, поскольку никто в настоящем не спасается. Попробуй скажи попу, что ты уже спасен и искуплен – сошлют на 40 лет на каторгу. А что литургии служат – только ‘замки´ включают (термин матушки Евфросинии), небо запечатывают.

Служение в другом: быть людьми добрыми, а для этого предпринять подвиг веры. Не книжный катехизис изучать, а отказаться от зла, всего себя переделать, стать доброделателем, доброхотом!

 

Подвиг творения неукоснительного добра

Если в человеке обитает божество, зачем заставлять видеть в нем грех?

 Видеть грех в ближнем – само по себе грех, утверждают люди добрые, друженьки золотенькие, старцы мощевитые. Кто ты, чтобы видеть грех в божестве? Как это Боженьку, обитающего в ближнем, считать дьяволом, злодеем, змеем? Да не будет так никогда!

Нужны апостолы доброты. Нет, не Петры и Павлы, несущие весть абстрактную, синодально-раввинистическую или протестантско-евангелическую, а именно апостолы превосходящей доброты. Необходим подвиг творения неукоснительного добра среди подавляющего зла. Тогда на земле восстановится порядок абсолютного добра. Тогда человек перелепится заново.

 Этим-то подвигом и отличались люди добрые. Отказываясь от зла, шли по этапу на каторгу, обращались в ледышки, покоились в братских могилах... а от них исходила мощевитая теплота и зажигались свечи негаснущие!

 

Духолюбцы

XVIII век. Собираются синодальные архиереи. Как кость в горле им люди добрые.

‘Надо их так осквернить, чтобы от одного имени мерзостью несло’. Долго искали словечко. Какой-то поп нашелся: а что, если…  д у х о б о р ы? Мол, борцы с духом святым (с виртуальным руах-элогимом, из пальца высосанным иудейско-константинопольским клоном)…

Никаких ‘духоборцев’ не было! Духолюбцы были, добротолюбцы, человеколюбцы. И боролись они не с богом и не с духом святым, а с философией железных цепей, каменных основ и ржавой проволоки концентрационных лагерей, что придут в Россию в середине ХХ века.

За 200 лет до Гулага Божия Матерь сказала старцу Иисусу, бывшему духовнику Петра I, сосланному на Соловки: ‘Беда постигнет Россию – вторая голгофа. Кровь прольется реками...’

 Открывала также духолюбцам, что оставят Россию. А вместе с ними уйдет и она, Богоматерь...

 

Сила доброты

Тайна людей добрых в том, что не просто отрицали учение или религиозный культ византийщины, но боролись против Злого, источника мирового зла.

Поклонение Элогиму феномен не религиозный только, но всечеловеческий. Необходимо спасать человечество! По мере развития культа злого бога – конторского, чиновничьего, инквизиторского, с откупными индульгенциями, с государственным терроризмом (тип религиозного геноцида) – озляется человек. Рождается цивилизация злых, питающихся от древа зла.

Совсем не обязательно вкушать ядовитые плоды. Можно (и нужно!) отвергнуть зло и питаться от другого древа – древа добра.

 

Наши пращуры считали: никакого библейского ‘древа познания добра и зла’ не существовало. Есть древо добра – и от него люди добрые, добрые семена на доброй земле, и древо зла – от него только ядовитые корни белладонны. Войны, злоба, ненависть, восстания, похоть… Брат идет на брата, и все, чего ни коснешься – земля, воздухи, воды, плоды, животные – отравлено, и нечем дышать… Одно из двух: люди добрые или злые; духоборы или мухоморы, ядовитые грибы из синодального леса.

Люди добрые знали другое Божество, доброе. Потому и полагались не на силу оружия, а на силу доброты. Потому и не боялись отдать жизнь за свободу.

От идеалов духоборов впоследствии черпали Советы с их идеей социалистической коммуны. Но получалось коллективное рабство, поскольку большевики отвергали основы общественно-обительной жизни: добрые люди, добрые воздухи, а всему начало – добрые Отец и Мать.

 

Светильники-доброхоты

Людских прозвищ к христоверам примеряли десятки: ‘хлысты’, ‘скопцы’, ‘самосвяты’, ‘бегуны’, ‘филипповцы’, ‘даниловцы’, ‘некрасовцы… Клички в основном предосудительные, чуть ли не матерные, нацеленные на то, чтобы вызывать злобу одним названием.

 Истинные имена их – светильники-доброхоты, свечи возжженные негасимые, мощевые старцы и старицы.

Испытует сатана людей добрых… А гонение суть одно: от зла – к добру, из смерти – в жизнь вечную. Ну что она, смертушка, по сравнению с доброй вечностью? И что зло лютующее по сравнению с богоматеринской добротой? Зло преходит, облако развеивается… А доброта сохраняется для жизни вечной, переводит человека в Правь и Славь…

 

Учение людей добрых

Учение духоборцев было таково: первородный грех – лютая хула на человека. Человек сам за себя отвечает. Если грешит, то грешен. А если живет свято и добрые дела творит, то себя да и других спасает.

Люди добрые отрицали первородный грех и обличали попов-грехоцентриков как неисправимых лицемеров, наводящих порчу. ‘Верить в то, что человек фатально испорчен от начала – колдовски заговаривать его. Напротив, человек изначально добр и свят! Нужно вернуться к оригинальным архетипическим началам, отвергнув приражения зла, греха, осуждения, паразитизма’.

Человек волен преобразить себя изнутри, поскольку во внутреннем его – храм божества. Стоит только принять веру людей добрых, взглянуть на себя и ближнего иначе, стать добрым и отвергнуть зло в тысячах его проявлений, не идя ни на малейший компромисс, каких бы внешних благ ни сулило оно.

Зло никак не сочетается с добром. От доброго древа – добрые плоды, приводили духоборы слова иерусалимского Христа. Не могут добрые плоды произойти от злого дерева. Нужно иметь добрые корни и добрый ствол, тогда и плоды будут добрые и жизнь у людей счастливая.

 

26.12.2010 Парфенон

  

Из книги блаженного Иоанна "Династия деспозинов на русском престоле"

вернуться в раздел СТАТЬИ