Письмо Иоанна Богомила Зиновию Павловичу Буркацкому, кандидату искусствоведения, и. о. профессора, заведующему кафедрой оркестровых духовых и ударных инструментов ОГМА имени А. В. Неждановой, Одесса, Украина

 

Дорогой нежно любимый Зиновий Павлович!

Несчастье (кризис и упадок) современного искусства я вижу в одном: пренебрежение универсальной духовностью. Любая попытка скрестить музыку с институциональной религией обречена.

Яркий пример тому – отношения зальцбургского архиепископа-мэра Коллоредо и юного Моцарта, их полное непонимание, закончившееся полным разрывом.

Доброта, подобрение, агнчее беззлобие, победа над тысячами форм зла действительно является моим путеводящим принципом после второго обращения близ замки Перпетуза, что на границе Испании и Франции, в Пиренейских горах.

В другом замке, Монсегюр, катары остановили меня и, поместив в сферу Звучащего Логоса, вразумили: путь совершенства лежит не через традиционные христианские печати (молитва, аскетическая ревность, верность догматическим принципам, таинствам или даже душевной чистоты). Святость и подлинное совершенство напрямую связаны с подобрением. Причем не человеческим, а в великом, межгалактическом масштабе. Миллионкрат подобрей!

По мере сил ищу и я добреть.

*

Ваше письмо, обожаемый Зиновий Павлович, меня глубоко тронуло. Я услышал в нем голос просыпающихся от длительной технической спячки музыкантов. Да, необходимо возжечь свечи – первична духовность доброты, любви, милосердия, чистоты, покаяния и мира. ВАЖНО БЫТЬ ПЕРЕПОЛНЕННЫМ ВЕСТЬЮ. ТОГДА ТОЛЬКО БРАТЬСЯ ЗА ИНСТРУМЕНТ. 

 

На каком бы инструменте вы ни играли – трубе, кларнете, флейте, арфе, скрипке, альте, органе, орфеоне, фортепиано – важна огненная апостольская весть. Важно иметь что сказать, причем не ‘не поймешь что’, а несущее утешение, консоламентум.

 

Знаете, за что обожаю Гайдна? Один из любопытных корреспондентов в Лондоне в период пятилетнего триумфа Гайдна в Европе спросил композитора:

-    Маэстро, как вам удалось написать больше ста симфоний? Вы оставляете после себя море музыкальных клавиров и партитур, неисчислимые реки квартетов, квинтетов, трио, сонат, опер, симфоний, ораторий...  Должно быть, вы работаете 25 часов в сутки?

Гайдн преспокойно отвечал ему:

-    Я скажу вам, как проходит мой день. Просыпаюсь в шесть утра, перекрещусь, зевну, умоюсь и на молитву. Я просто становлюсь на колени и беседую с нашим дорогим Отцом и Господом Богом. Я говорю Ему: ‘Отче милосердный, в мире столько несчастных, страдающих, нуждающихся в утешении. В мире столько горя...  Если можно, Отче, я хотел бы своей музыкой утешать всех нуждающихся’.

Стою на коленях, плачу, смиренно склоняю голову... Могу так простоять полчаса, час или больше, точно выпадаю из времени. И внезапно слышу музыку на обертональных облаках. Она сходит из божественных музыкальных зал и озвучивает мое внутреннее. Только после этого сажусь за письменный стол, за инструмент и начинаю писать услышанное во время коленопреклонен  ной молитвы перед образом нашего любящего Отца.

 

Ну не великолепный ли образ того, как живая молитва – теургическая, слышимая, диалогическая, не дистантная, не монологичная, как привычно в жреческих и ритуальных конторах – может вдохновлять музыканта?

Мое исполнение всегда концептуально. Не могу не говорить во время исполнения. Слово для меня музыкально, а музыка промыслительна.

 

Да подаст Вам наш Добрый Отец огромный Утешительный Консоламентум.

Многая лета, прекрасных ближних и творческих успехов.

Ваш о.Иоанн 

 

перейти в раздел ОТЗЫВЫ О ШКОЛЕ И.БОГОМИЛА