Горячей струей вышней любви меня обдало.

 

Обожаю тебя, Адалло!

                   И.Богомил

 

Адалло Магамедович Алиев, поэт, классик аварской поэзии, Дагестан

 

Его называют совестью Дагестана. Неподкупный, неустрашимый, никогда не кривил душой, не был конформистом-соглашателем. При этом истинный исламский старец, мудрец. 

Подобно лучшим представителя духовной интеллигенции, Адалло познал тюрьму и гонения. В юности прошел сталинские концлагеря. В старости был оклеветан, изгнан из родного Дагестана… Враги искали снова засудить и посадить его, но Всевышний не позволил. Богоматерь заступилась, и благодаря многочисленным ходатайствам российской общественности Адалло смог вернуться на родину. 

 


Адалло Магамедович Алиев
Адалло Магамедович Алиев

Адалло Алиев:

 

Поэзия Блаженного Иоанна для меня – новое явление вообще и в частности в русской поэзии.

Я много читал и читаю по сей день, но ни одна книга поэзии не производила на меня такого впечатления.

Когда читаешь отца Иоанна, то понимаешь, что только такая поэзия имеет будущее! Для меня это как знамение, как предзнаменование рождения новой поэзии. И она закладывается Блаженным Иоанном.

 

Пришло время обновления! Требуется революция в поэзии и знаменосцем этой новой поэзии выступает Блаженный Иоанн. Читаю поэзию Блаженного Иоанна и восторгаюсь каждой строчкой. Такую поэзию невозможно как-то комментировать и толковать, можно только восхищаться. Мне очень приятно быть знакомым с отцом Иоанном. Счастлив, что смог пересечься во времени с таким человеком, как Блаженный Иоанн.

 

Поэзия, как я ее понимаю, не может существовать без души. И отец Иоанн в свою поэзию кладет всю душу. Великая душа!

Сейчас в поэзии особенно чувствуется сильный упадок. И не только в России, но во всем мире. И вдруг такой взрыв!..

Когда читаешь духовно обогащенную поэзию отца Иоанна, то понимаешь, что только такая поэзия имеет будущее!

Поэзия советского периода создавала идолов, рождала идолопоклонство. А сейчас должно быть иное направление. Идолы безвозвратно сброшены, и на высоте должна быть только истина. Вернуть истинные идеалы помогает поэзия Блаженного Иоанна. 

Пришло время обновления! Требуется революция в поэзии и знаменосцем этой новой поэзии выступает Блаженный Иоанн.  

 

Читаю поэзию блаженного Иоанна и восторгаюсь каждой строчкой. Такую поэзию невозможно как-то комментировать и толковать – можно только восхищаться.

Еще очень важно отметить в творчестве отца Иоанна идею примирения мусульман и христиан.

Только такому великому светлому поэту Творец смог вложить это в сердце. Видимо, отец Иоанн знаком с Кораном, потому что в текстах Корана постоянно звучит призыв к христианам и иудеям выполнять заповеди какими их дал Христос, а не в извращенном виде, как их переписал апостол Павел. Идея примирения очень актуальна сейчас. И то, что Творец вложил в уста блаженного Иоанна, еще раз свидетельствует, что он великий Поэт и Писатель.

 

Мне очень приятно быть знакомым с отцом Иоанном. Счастлив, что мог пересечься во времени с таким человеком, как блаженный Иоанн. 

*  *  * 

 

Из поэтического сборника  Иоанна Богомила

"Мастерская Миннэ" 

ДАГЕСТАНСКИЙ СТАРЕЦ 

посвящается Адалло Алиеву

 

 Мухаммед рядом со Христом

Не задерживайся, Адалло, надолго в Махачкале.

Спеши на свидание к инструменту Миннэ.

Не наговоримся, не начитаемся, не напишемся.

Что диктуется, а что просто слышится. 

Выше тайны запечатанной - обожаемый ближний.

А писатель, неспособный к обожанию - книжник.

Оригинальный Мухаммед со Христом стоит рядом

и просит созваниваться чаще с Маратом*.

Через него Лев Николаевич сочетает нас трогательно

 столетия погодя...

Так тесно сочетаны, что нет нужды видеть

друг друга воочию.

Белые старцы в синклите невест Новобрачною ночью.

 

           * - писатель Марат Иорданов, друг Адалло Али.

 

Письмо Адалло

1.

Адалло,

нас окружает сплошное фуфло,

хайло, пуйло или как там его?

Среди чокнутых трезвого ни одного.

 

Ополоумели, окочурились зомби-фанаты.

Масс-медиа - что-то карательной вроде команды.

И каким только ветром попутным сюда занесло?

И кто таинственное прочитает письмо

от 200 миллионов альбигойских катар?

И когда во вселенский форум превратится

автомобильный ангар?

 

Дуроманы стали зашкаливающи по ранжиру.

Рать вражья энергично набирает силу.

Людей божьих припечатывают, как на стенку блошек.

Слово правды вслух высказать никто не может.

Рот позатыкали кляпом родные пенаты?

Самому себе путиноид назначил пенальти.

 

Только вы участия в нем не принимайте.

Святых в канализационную трубу не спускайте.

 Одолеем вместе фатальное зло,

Адалло.

Наедимся еще на братской трапезе макарон.

Отсидимся за столом ресторанным вдвоем.

Слёзки умиленные по усопшим прольем.

И останемся неразлучны, не разлей вода

сквозь тысячелетия, века и года.

 

2.

Адалло,

этот мир одно сплошное фуфло.

В кутузку не посадили - считай, повезло.

А кого на носилках отвезли в каталажку –

не засветится идеологией продажной.

Дуракам в мире сем светит бабло.

Но и оно тупик, Адалло.

А что продажное во власти

промышляет хамло -

что с него взять? Само себя подвело тем,

что вылезли как тараканы наружу,

поганое нутро свое обнаружив.

Так что лучше держаться людей благопристойных,

идущих под знаком Софии Пронойи,

чем метаться от Лхасы в Иерусалим и обратно,

питаясь халтурой в репертуаре человечьих театров. 

 

 

Адалло,

надеюсь, ты как и я ненавидишь зло, НЛО,

летающие тарелки и байки про Джугашвили-Сталина.

Трезвение прошедшему Гулаг старцу подарено.

Человек в порядке мира смотрится юродиво, смешно.

 

Ему бы рыбку в постели удить, Адалло.

А он рыпается в пересчете на зеленые баксы.

На лбу кровоподтеки как две красные чернильные кляксы.

Фарисейство нестерпимо - равно в богомилизме и исламе.

А Дух Святой, известно, среди жлобья партизанит.

И не уловить его в бытовые воронки –

неотразимые, как в кимоно две японки.

 

Старчество только начинается годам к восьмидесяти.

Нам бы сутолоку вражию вынести

и вместе оттрапезничать юбилей старческого столетия

где-нибудь в Махачкале или Южной Осетии.

Времени хватит дописать несчетные фолианты

и благополучно достичь дворцов Падре Аманте. 

 

 

Посвящается Адалло

Дневник - объяснение в любви,

словами не выскажешь,

далекому дальнему, ближайшему ближнему.

Есть что сказать - заводи, друг, шарманочку.

А прочие житейские впечатления обманчивы.

 

Регулярность. Быт. Расписание от точки до точки.

Две загубленные, говорящие больше записи строчки.

Ну их, Маяковского с ‘Облаком в штанах’,

Манделынтамчика - двух поэтических

предприимчивых мальчиков.

У меня без того ближних достаточно.

 

Вне объяснения в любви строчки корявые,

как фарисея почерк обрядовый.

Мертвечиной пахнет от предвзятых аллегорий и формул.

Соцреализм, впрочем, легко перетекает в тайное порно.

А старчик дагестанский открылся

на промыслительном фото,

умонепостижимо близкого напомнив кого-то. 

 

Ах, как жаль, что не встретились напоследок,

мой бессмертный неразговорчивый собеседник.

Инфаркты... Инсульты... Переписка со смертью по почте...

И в конечном приговоре - сплошные пропуски и многоточия.

Кто его знает, куда память пылинку уносит.

Не успел задать последний

журналистский вопросик.

Время тянул, чтобы хоть как-то словесно сказалось,

а сказалась его самая малая малость.

Гениальный поэт уступает простому медбрату.

И никто с того света не возвращался обратно,

как бы странноприимно ни сажали его у застолья.

Зато мнемонической памяти вековое раздолье.

Инструментарий слов не исчерпывается

намеками-сносками.

И два зэка азбукой Морзе обмениваются

письмами поздними. 

 

 

Я с тобой. За тебя отсидел срок

в украинской деревеньке.

Только бесценная память не разменивается на деньги.

С полвека общались и не наговорились, однако.

Остальные полвека в платочек проплакал.

Как же так? Близ Серафима - трусливые ‘лихорадки’.

Ужели почерк провидения такой до беспамятства падкий?

Надо бы спросить у Шекспира - Макбета и Гамлета.

Только прошлое бывает так безлико беспамятно.

 

Друг

Друг поставит щит - непробиваемый.

У друга в руках рыцарская чаша Граалева.

За друга жизнь отдать миллионкрат положено.

Дружба обожает и заочно обоживает.

Альтер-эго становится большим ‘я’ или меньшим.

Перед вечностью на полчасика в одиночку опешил.

Смерть не бывает даже у зэков заочно и в одиночку.

Был бы ближний рядом - и само собой приложится прочее.

Друг ценней всех поместий вместе взятых и баксов.

А без верного друга земные усилия напрасны.

Нарвешься в хоромах фешенебельных на камеру-одиночку

и проплачешь в платочек полночи.

 

 

  

Не бывал я, Адалло, на лубянском допросе.

Куда только фраера ветром заносит?

При -30° метели сибирской уютно в избушке.

Чайку с медком нальют бесплатно по дружбе...

Зато прогебеченных изучил от корки до корки:

за двойную бухгалтерию положенный орден,

за убийство ближнего - двойная награда.

А предатель-стукач - лучший оратор.

Боже упаси от гуманоидных шаржей.

Проще дворовой обойтись рукопашной.

Доброта разрушает злодеев злые проекты.

Жди белых корабелов с богомильской

доброй планеты.

 

Адалло

Алло, Адалло.

Одолей ритуальное зло,

Адалло, не оставь меня одного

перед лицом поэтических людоедок Эллочек

и прочей лыбистой рифмующей мелочи.

И куда это человечество занесло?

Одержат его похоть и зло.

Бледное в черных пятнах лицо.

Страхи овладевают обывателем под утро.

В сердце мрачно и муторно.

Христиане и мусульмане - одно.

Накрывай на стол, Адалло!

Братские трапезы дороже местных устоев.

Вместе поклонимся доброй Софии Пронойе.

Вместе покойничков вспомним - дорогих нам одинаково.

Вместе устоим перед вражьей атакою.

Люди - братья, как бы голову им ни морочили

Двадцать пятыми кадрами и психотронными многоточиями.

Люди - братья!!! Побеждайте условности и различия.

Люди - божества в человечьем обличии.

Мухаммед сегодня написал бы новую главу для Корана,

а Христос заступился бы за экклесию Иоаннову.

Синагогу призвал бы к обращению к Богу,

злу не причастному.

Прославил бы по премирному эфиру

Полуторатысячеипостасную.

Имен Ее хватит на мусульман, кришнаитов и харизматиков.

Поклонитесь, земнородные, вечнодевственной Богоматери!

 

Обожает жополиз ритуальный компромисс.

Запретного Есенина подсунули в лагере

Адалло Магомедовичу,

дагестанскому старчику-светильнику, светочу.

Только запретное стоит того, чтобы говорить

о нем в открытую.

К конформистской фальшивой монете

симпатии не испытываю.

 

Вместе одолеем ритуальное зло, Адалло.

И как это обоих нас на планету злых занесло?

Ради подобрения страдали отцы наши, братья и матери,

ради Непорочного свыше Зачатия.

Мухаммед Фатиму Захру зачал непорочно,

и мощеньки Фатимы замироточили.

Замироточит сегодня человечество,

оставившее зло и проклятия,

 спасется поклонением вечнодевственной Матери.

Мухаммед Ей дорог равно со Христом, Адалло и Иоанном.

А прочее - мысленные истуканы.

 

Врачевство любовью

Как примирить христиан с мусульманами –

знает экклесия Иоаннова.

Избегайте штампов расхожей пошлятины.

Поклонитесь одинаково любящей Божией Матери,

для которой христианин не дороже мусульманина 

или кришнаита,

а простои прихожанин дороже митрополита.

Приготовила Даждь-Добромамочка детишкам застолье.

Усадила за добрую трапезу их София Пронойя.

Любовью врачует, не иначе -

как своих добрых девочек да шаловливых мальчиков.

Шепчет: ‘Оставляйте парадигмы преходящие и ублюдочные.

Молитесь друг за друга в молитве полуночной.

Добрый Отец наш различает между

добрыми и злопамятными.

Знает, как отличить добро от зла по тысячам параметров’.

 

Мир без сновидении и прочих напастей.

Богомилу не надобны ни иконка, ни осьмигласник.

Блаженствуют среди зла неизреченной

доброты модераторы:

старцы богомильские умиленные, благодатные;

старицы, богородичною красотою отличные –

богоневестушки в ветхом человечьем обличии...

 

Слушайте Адалло

Адалло снял с меня поэтические проклятия.

Благодать ему от лица Божией Матери.

Адалло выше Расула Гамзатова.

Князю мира сего приказал спешно уматывать.

Адалло победил усатого горца.

Адалло возглавляет собор солнечных миротворцев.

В сердце у Адалло бесценнейшая жемчужина.

Именем его доброта в миллионах разбужена.

Слушайте Адалло и побеждайте

приобретенную ограниченность,

мертвородные штампы и темных страстей электричество.

Слушайте Адалло и следуйте его старческому рецепторию.

Великим поэтам любви и премудрости - глория!

 

Сто из ста

Лукавый отступает,

когда перед ним существо, победившее зло.

Слышишь, благородный рыцарь Грааля, царь Адалло?

Точно полчеловечества попало под темное

кармическое колесо.

А кто вылез из него - тому повезло.

Когда сто из ста

премудрость, доброта, чистота,

обнаруживается волчий нрав Люцимери.

И просыпается бессмертный человеческий гений

в бывшем замухрышке -

без примеси зла и злодейства.

Зло лишается возможности противодействия.

Так рождаются богатыри-златоусты:

Христы, Мани и Заратустры,

Сократы, Ницше и Львы Толстые –

богатыри бессмертной России.

Среди них Николаи II Романовы и Ганнибалы –

христы второголгофские великие-малые.

А ежели не 100 из 100, а 99 с одной миниатюрной десятой –

можешь расстаться с добротой благодатной.

Одна миллионная сожрет прочих добрых 999 тысячных.

И выйдет не богочеловек, а рептилия в человечьем обличии,

с виду вполне разумная, приличная, каноничная...

 

Формула друга

Дорогого друга обрел - блаженного Адалло

(хотя были провиденциально знакомы давно).

Промыслительно, считай, как никогда повезло.

Дарит друзей Премудрость - в вечности, в старчестве.

Склоняется к подобрению мировая ось однозначно.

Подарила друга-поэта щедрая София Пронойя

в воздаяние за безутешное земное страстное.

В пустыне друзей больше, чем в скользкой долине.

Формула друга: тот-которого-никто-никогда-не отнимет.

 

Почерк судьбы

Сердечко вроде бы не рыпается, не получает

вразумительных знаков.

Почерк судьбы, впрочем, до однообразия одинаков.

Болезни разнятся разве что по больничным медкартам

длительностью-скоротечностью инсультов-инфарктов.

Не заботься о себе - позаботится ближний.

Заслуги старца никогда не будут принижены.

А врага парализует на полуслове и пол-обороте.

Нечего было фальшивить на искренней ноте.

 


*  *  *

 перейти в раздел ОТЗЫВЫ О ШКОЛЕ И.БОГОМИЛА