Дневники

 

Дневники. Том 3. Блаженный Иоанн

 

«Когда смотришь на ближнего очами вечности – каким драгоценным кажется он! Как неповторим каждый час общения! Как перед величайшим чудом трепещешь, видя несравненный лик ближнего своего – так он прекрасен... Так прекрасен человек перед очами нашего Всевышнего. Так он таинственен. Так сверхпотенциален." (Блаженный Иоанн)

 

 

 

Дневники 'Пустыня обожания'. Блаженный Иоанн, том 4.

 

   "В три ночи дерзаю говорить о самом запредельно дорогом. О чем-то большем, что может сказать о себе человек, что может понять он, что может выразить словами и без, на языке мысли и образа... 

Моя весть в том, что любовь абсолютно самодостаточна и больше ни в чем не нуждается. И все прочее - пишется, делается, верится - от недостатка любви. Я пишу только затем, чтобы преосенился ум читателя. Умный прочтет и преосенится." (Блаженный Иоанн)

   В издание вошли книги блаженного Иоанна, вызвавшие особый интерес среди духовно ищущих:

'Возвращение в Универсум', 'Полет миннэ во внутреннем', 'Дивинаментум', 'Священный чертог внутреннего человека', 'Иконостас мой внутренний'.

 

 

'Иконостас мой внутренний. В 3 ночи о запредельно дорогом'. Блаженный Иоанн

 

В три ночи я дерзаю говорить о чем-то запредельно дорогом. О чем-то бòльшем, что может сказать о себе человек, что может понять он, что может выразить словами и без, на языке мысли и образа... Моя весть о том, что любовь абсолютно самодостаточна и больше ни в чем не нуждается. И все прочее – пишется, делается, верится – от недостатка любви.

 

 

 

 

 

 

"Мой таинственный отец". Блаженный Иоанн

 

Обращаясь к необычному жанру духовной литературы – провиденциально-автобиографическому очерку – автор размышляет о таинственных путях передачи духовного преемства. Неисповедимыми путями сплетаются судьбы шведского рыцаря и польской дворянки, иудейского мистика и последнего русского царя…

 

 

 

 

 

Миропомажи ближнего своего. Иоанн Святой Чаши

 

  "Я действительно люблю людей в запредельном пределе. И успокаиваюсь от их юродивого общества. Когда их много, мне исключительно хорошо, посколько люблю их и тем самым покрываю. Люблю их - и тем самым не замечаю их маленьких уродств и вопиющих недостатков. Люблю их еще больше за беспросветную тоску и вопиющую бессмыслицу, тщету и суету. Люблю их еще больше с грехами, маразмом и слабостью. Призываю 15-тысячекратно пресуществиться, стать больше самих себя... Но люблю их такими, какие они есть..." (Иоанн Святой Чаши)

I-я часть. «Меч первородной непорочности». (статьи, славянские сказки, толкования иоаннова евангелия). V-VI 2006

II-я часть. «Миропомажи ближнего своего». Дневники. V-VIII 2006 

III-я часть. «У врат второго обращения». Дневники. IV 2007

 

 

"Полет Миннэ во внутреннем". Блаженный Иоанн

 

Путь любви вне трезвения неизбежно приводит в сети обольщения. Трезвение предполагает посвящение в таинственный Универсум премудрости. Премудрость всегда нова, юродива, алогична, парадоксальна и неожиданна, порой противоречит сама себе. Блаженны, кто овладевает таинственными ключами премудрости. Ими щедро делится автор на страницах этой уникальной книги.

 "Ты, собеседник мой, стал еще дороже. Ты где-то рядом. Столькие ищут собеседовать мне — не потому ли, что по ночам я диктую сокровенные дневники? А сокровенный собеседник — чем больше он есть, тем дальше он... и больше его нет, моего последнего собеседника. К нему адресуюсь я как-то безвозвратно, по часам безостановочным, в ритме любви и сочетания. Мне еще столько есть что сказать! Только бы успеть выразить. И пришить, как большой острой металлическай иглой с длинной парчовой ниткой — к сердцу, к сердцу."   (Иоанн Святой Чаши)

 

 

Страстная пятница. Школа юродства. Вениамин Яковлев


Книга жизни. Перелистанная страница.

«Душа моя тащится по жизни, как свистящая кассета на плохом магнитофоне, скрипит неуютно – такова интонация книги.

...В мир пришла невинная, прекрасная душа. И вот ее начинают терзать. Она попадает в станки для пыток, над ней измываются, пытаются облечь в привычные нормы и рамки, овеществить и опредметить.

А в сердце мученика сидит кузнечик и бьется, как в спичечном коробке. Этот внутренний в каждом из нас – сущий композитор вселенской тоски. А потому книга скорее для тех, чья душа – открытая рана, существ многострадальных и правдолюбивых». (Вениамин Яковлев)

 

 

Бесконечная симфония чистой любви. Блаженный Иоанн

 

   Афоризм – вершина литературного совершенства. В нем все: глубина и неожиданные повороты мысли, интересные обобщения, безграничные особенности языка... У большинства маститых писателей удачный афоризм, способный сам по себе открывать необъятное пространство и существовать отдельно, как воплощение абсолютной формы, – большая редкость, счастливая находка. Язык блаженного отца Иоанна на удивление афористичен, и эти сжатые обобщения и взрывчатые строки он рассыпает, что называется, целыми пригоршнями. 

Большинство афоризмов, собранных и тематически структурированных в этой книге, взяты из ‘Дневников’ писателя, которые сегодня вышли в четырех томах, общим объемом более четырех тысяч страниц.

 

 

Записки юродивого. Вениамин Яковлев

 

"Книга-вопль, написанная в пустыне и пещере - где угодно, только не в миру. И предполагающая таких же алчущих, нищих, сирых и одиноких, для кого жизнь - сплошная мачеха... И, быть может, нужно особое хрустально-растворимое сердце, чтобы на скрижалях его проставились печати, сходящие на автора и на читателя. 

Сама книга - алкание правды, напряженный ритм, поиск истины, мерцание ее в подлунном мире. Россыпи идей, не имеющих ни начала, ни конца, ни земного основания, рождающихся в воздухе, улетучивающихся и исчезающих бесследно, не воплотившись и едва придя на ум". (Вениамин Яковлев)